Куклы
Шрифт:
Дима смотрел, как Бог и Богиня общаются друг с другом. Более прекрасных голосов он не слышал прежде никогда. Он не понимал ни слова из того, что они говорят, наслаждаясь одной только музыкой их голосов. А потом Бог препроводил его к чудесному фонтану, где ангел смыл с него всю мирскую грязь и нечистоты. И когда Бог уложил его спать, Диме подумалось, что вероятно не таким уж и грешником он был при жизни. В церковь вот только почаще заглядывать надо было, но чего уж теперь-то. Его глаза закрылись, и он уснул тем сном, каким способны спать только младенцы.
Створка капсулы-регенератора с шипением опустилась.
Спустя две недели стало понятно, что чуда не
– Мы в ответе за тех, кого приручили, да?
– язвила Маша, несмотря на подаренный ранее букет цветов, который Макс достал непонятно где.
– На что ты надеялся, можешь объяснить?
– На чудо, - с лёгким намёком на грусть в эмоциях ответил Макс.
– То самое чудо, которое произошло со мной.
– Для того, чтобы это чудо случилось и с ним, не хватает всего лишь одной вещи, - в эмоциях Маши проскользнула усмешка.
– Тогда разговор был бы не о чудесах, а про необъяснимый, но подтверждённый практикой феномен. Зачем ты тогда этот артефакт разбил, не понимаю?
Виновник торжества присутствовал здесь же в комнате подобно манекену. Чистому, ухоженному, прилично и подобающим для данной местности образом одетому манекену. Было ему, уже привычно, совершенно безразлично, что с ним было ранее, что происходит сейчас, и что ждёт его впереди. Скажи ему кто-нибудь, что в настоящий момент решается его судьба, никакой реакции не последовало бы. Манекены не чувствуют, манекены не думают. Они просто стоят там, где их ставят.
– Как я и предполагала, - в машиных интонациях прорезалась практичность, - Другу твоему помочь было нельзя. Садись, пиши письмо Михалёву, а я пока ещё кое-что сделаю с нашим гостем. Хуже ему не будет, но если старику всё же получится вернуть его в мир живых, то приобретённое наверняка не окажется лишним.
В спящем сознании Димы зажглась маленькая звёздочка.
– Сколько ангелов можно уместить на кончике иглы?
– раздался в его голове насмешливый женский голос, - Но представь, какое количество знания можно уместить там же.
Звёздочка взорвалась, вонзившись мириадами игл в каждую клетку тела.
Если бы Дима мог закричать.
Если бы он помнил, как кричать.
***
– Устал, наверное, - прохрипел Дима, усаживаемый Матрасом обратно на скамейку, - Денёк тот ещё выдался, да и перебрал на радостях.
Рассказывать Коле о том, ЧТО с ним сейчас произошло, у Димы не было ни малейшего желания, а будь оно, то встал бы вопрос о подборе верных для описания слов.
В сознании Хендрикса смешались два видения мира: то, которое показывали ему два существа, ранее казавшиеся Богом и Богиней, и реальное. В одно мгновение забытая ранее, но теперь увиденная вновь, иллюзия рассыпалась осколками стекла, и вместо небожителей Дима увидел трёх... Не хотел бы Дима жить в мире, созданном такими Богами и с таким ангелом. Белоснежные стены райских чертогов превратились в мрачные грязные коридоры, фонтан стал обычной душевой, покрытой кафелем с пятнами ржавчины и грибка, а кровать и вовсе обернулась чем-то непонятным. Потом перед глазами возникла бесплотная нить, держась за которую ему следовало идти туда... Куда? Дима ужасался тому, по каким местам он шёл, ею ведомый. В конце концов нить упёрлась в ворота, которые он видел будто бы не в первый раз - Вторую Базу не узнать ему было бы сложно, вот только откуда взялось
это воспоминание?.. "Что, что случилось со мной до всего этого?
– сокрушённый возвращением памяти Дима изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать.
– Что произошло в том бункере?"
Матрас жестом показал кому-то, что всё в порядке, и обернулся к Хендриксу.
– Ты б остановился на сегодня.
– Не, мне сегодня останавливаться никак нельзя, - недобро ухмыльнулся Дима.
– Коль, поверь, действительно нельзя, иначе с катушек слечу.
– По мне, так ты к этому подошёл уже вплотную, - Матрас думал, стоит ли отобрать у бывшего напарника бутылку, или же оставить всё так, как есть.
– Видел бы ты себя в зеркало сейчас.
– Ты вот спросил, помню ли я о том, что произошло в том бункере, - отрешённо произнёс Дима, - Честно - не помню, но, кажется, знаю того, кто поможет мне вспомнить.
– И кто же это?
– Нимов.
Коля поднялся.
– С тебя на сегодня хватит, - прокряхтел он, отбирая у Димы бутылку и поднимая того со скамейки.
– Отведу-ка я тебя в твою комнату. В таком состоянии ты, пожалуй, прямо тут спать завалишься, а оно для здоровья не полезно. Идём, говорю.
Дима, поддерживаемый с одной стороны Матрасом, плёлся по коридору, вяло перебирая ногами. Потеря бутылки его не страшила: в комнате было ещё минимум три ёмкости витальичева пойла, а своим сном сегодня он засыпать не желал.
Уже на выходе из диминой комнаты Матрас столкнулся с Борщём. Вида тот был мрачного, сулившего перспективы не самого приятного разговора. Коля закрыл дверь и жестом показал, что шум и громкие голоса здесь и сейчас неуместны. Борщевский кивнул, и оба направились обратно в курилку.
– Ты что с Димоном сделал?
– спросил Борщ Матраса уже на улице. По его голосу можно было утверждать, что он явно не испытывал радости по поводу возвращения блудного сталкера.
– Не поверишь - ничего, - ухмыльнулся Коля, - только поздороваться с бывшим напарником успел, да указать ему, что столько много пить не стоит. Или это теперь нельзя?
Борщевский смотрел на него пристально и отвечать не торопился. Взгляд его был изучающим, будто ищущим неизвестный подвох.
– Вернулся зачем?
– так же мрачно проворчал он.
– И где пропадал столько времени?
– А тебе Гвоздь с Хендриксом не рассказывали, что ли?
– Коля старательно держал дружелюбность в голосе.
– Дела за Периметром возникли, вот и ушёл. Потом Удальцов работу предложил, вот и вернулся. Или не должен был?
– Идём-ка ко мне, побеседуем наедине.
До этого момента чести удостаиваться подобной аудиенции у Борща Коле не доводилось. Нет, бывали, конечно, визиты, в ходе которых рюкзак с набранным хабаром пустел, а в карманах существенно прибавлялось денег, но вот чтобы на "побеседовать"... Каких-то экстравагантных поступков со стороны администратора Базы Коля не боялся - всё же теперь не какой-то там безродный сталкер, а целый сотрудник архива, да ещё и в подчинении у Удальцова. А вот с ним Борщ, судя по всему, портить отношения вряд ли станет. Почему бы и не поболтать?
Борщевский прикрыл дверь, со вздохом сожаления окинул взглядом стол с остатками яств, оставшихся от прошедшего празднества, и плюхнулся в своё кресло. Жестом предложил Коле присесть на любой из стульев, стоящих по другую сторону стола. В кабинете повисла гнетущая тишина.
– Так о чём поговорить хотел?
– не выдержал Коля.
– А то ты сам не догадываешься, - Борщевский смотрел на него всё так же пристально.
– О вашей шайке-лейке и том месте, куда вас затащил Гвоздь.