Ксв
Шрифт:
Я раздумывала над очередным фантасмагорическим кошмаром, посетившим меня сегодня ночью, помешивала кофе и с опаской косилась на Влада, зарывшегося носом в очередную довольно потрепанную на вид книгу. Я была почти уверена, что они не прошли мимо него своим вниманием, но вот его не вмешательство на этот раз меня настораживало. И тут надрывно заверещал мой мобильник, лежащий тут же на столе.
"Какая сволочь ему этот виброзвонок делала?", - привычно вздрогнув всем телом, подумала я. Влад усмехнулся из-за книги, и я показала ему язык.
– Томка, Томка,
– вместо приветствия обрушила на меня лавину слов Машка.
– Мне надо тебя увидеть прямо сейчас. Жду тебя в общаге через полчаса. Ну, пожалуйста.
– Шшш... Машуль, что случилось-то?
– удалось мне вклиниться в ее монолог.
– Приходи я тебе все расскажу. Томка, так и знай, если ты не придешь, я умру от нервного напряжения. Смерть моего ребенка будет на твоих руках!
– Убедила, уже собираюсь, - изрядно испуганным голосом ответила я.
– Люблю тебя, - протараторила она напоследок и отключилась.
"Что происходит? Алек сбежал? Я его сама убью!", - тут же подумала я.
Подняв глаза, я уперлась в смеющиеся глаза Влада.
– Так! И тебе достанется! Что происходит? Судя по твоему виду, ты как всегда в курсе всех дел.
– Ух, ну и зверское же у тебя было выражение лица минуту назад, - продолжал смеяться он. Книга давно уже лежала в стороне, а он, подперев рукой голову, смотрел на меня.
– Я даже успел посочувствовать брату.
– Укушу, - соскочив со своего места, я в момент запрыгнула ему на спину и начала примериваться к его шее, предварительно проведя языком за ушком.
– Продолжай, - запрокинул он голову и, судя по всему, расслабился. Я надулась.
– Не скажешь?
– Ребенок, все просто - Алек сегодня ведет Машу к своим родителям. Знакомиться, так сказать. Судя по всему, он сегодня сообщил об этом твоей подруге.
– Ой, - только и смогла выдавить я.
– Хочешь, тоже пойдем?
– лукаво улыбнулся он и усадил меня к себе на колени.
– Зачем?
– глупо и немного испуганно переспросила я.
– Хорошо, потом познакомишься, - резюмировал он.
– Я не сказала "нет", сеньор.
– Вы не сказали "да", - парировал он.
В этот момент на меня внезапно снизошло озарение, что в отличие от Маши мне-то через эту процедуру проходить не придется. Что все его родственники - это дядя с тетей, да Алек с Аней. И что на свадьбе его родителей не будет, и всю радость и печаль разделят с нами только мои родители, да бабушка с дедом. Стоп!
– Ладь, прости за бестактный вопрос, но твои бабушки и дедушки разве еще не живы? Ты меня с ними случайно знакомить не будешь?
– Нет, - улыбка в миг пропала из его глаз.
– Мы не общаемся.
– Ни с кем?
– удивилась я.
– Родителей мамы уже давно нет в живых, а с родителями отца я почти не общаюсь. Это приговор окончательный и обжалованью не подлежит. Все!
Он встал на ноги, предварительно сместив меня с коленей.
– А Алек с Анютой?
– не унималась я.
– Это их собственный выбор, - так же отстраненно произнес он,
и я поняла, что ему неприятно то, что его брат и сестра не поддерживают его взгляды в этом вопросе.– А с дядей и тетей ты общаешься?
– Да.
– А с...
– Тома, я уже все сказал. Не хочешь идти - не надо. Я пойму. Но не лезь в это, ладно?!
Я рассердилась.
– Знаешь, дорогой, мне это начинает осточертевать. Туда не лезь, это не спрашивай! Ты обещал, что будешь мне доверять и рассказывать, а сам по-прежнему сидишь в своей раковине и носа не кажешь! Тома - сделай то, Тома - сделай это! Тома перестань! Надоело!
– Тома, перестань, - устало произнес он, и я зло расхохоталась.
– Что перестань?
– Перестань лезть в бутылку по каждому поводу.
– А у нас с тобой повод всегда один и тот же. Ты, - я ткнула в него пальцем, - мне по-прежнему не доверяешь.
– Дело не в этом. Это моя проблема и я сам с нею справлюсь.
– Не выйдет, - уперла я руки в бока, - либо ты мне все рассказываешь, либо я ... я с тобой больше не разговариваю!
– Ребенок, перестань, - легко улыбнулся он.
– Прими тот простой факт, что не все проблемы в этом мире решаются твоим вмешательством.
– Дело не в этом, - упорствовала я.
– Нет в этом, - немного резче, чем ранее ответил он.
– И ты это прекрасно знаешь. Есть вопросы, которые я хочу оставить только на свое усмотрение, что в этом плохого? От того, что я выскажу тебе свои застарелые комплексы и обиды, лучше не станет ни тебе, ни мне. Еще раз говорю, это моя проблема и ты к ней не имеешь никакого отношения.
Я закусила губу и мысленно досчитала до десяти, прежде чем ответить.
– Ты... ты... ты понимаешь, что этим ты лишний раз показываешь, что не доверяешь мне.
– Это не недоверие, а не желание вешать на тебя ненужные проблемы.
Я зарычала.
– Упрямый, упрямы и... еще раз упрямый! Все! Я сейчас ухожу к Машке, - бросила я в сердцах через плечо, двигаясь к двери кухни.
– Будет желание поговорить - позвони.
Уже десять минут спустя, после того как я выскочила, злая и обиженная, за дверь квартиры, я корила себя за несдержанность. Пока я добиралась до общаги, злость немного выветрилась, но осадок все равно остался.
Взлетев по лестнице вверх, у нашей комнаты я притормозила и, глубоко вздохнув, распахнула дверь. Широко улыбнувшись, вздрогнувшей при моем появлении Машке, тут же выдала на гора:
– Психотерапевта вызывали?
– Фух, Томка, ну нельзя же так пугать бедных беременных женщин!
– Ладно, Алеку это еще зачтется, - более искренне улыбнулась я и плюхнулась рядом с ней на стул.
– По меньшей мере, в ее образ ты вжилась первоклассно. Ну, что идем по магазинам?
– Почему?
– недоумевала она.
– Ну, судя по вывороченному шкафу, - я глянула за спину подруги и в полной мере оценила ее старания, - и твоему обеспокоенному взгляду, ты так и не решила, что именно тебе стоит надеть на встречу с твоими драгоценными, новоявленными родственничками.