Крым 2.0 [СИ]
Шрифт:
Не теряя времени, вторая часть нападавших, спускала катера. Набитые загорелыми бородачами быстроходные лодки пустились в погоню за стадом.
Испанцы задергались. Корветы не могли открыть огонь, вертолеты — высунуться. А, к подопечным сыпанула целая толпа моторных лодок, с каждой секундой приближаясь ближе. По палубам судов забегали матросы со шлангами, готовясь встретить гостей струями воды. Общий, не высказанный, но висевший в воздухе посыл, был един — делайте хоть что-то!
К чести испанцев — они не колебались. Оба вертолета взмыли вверх, встречая накатывающий вал штурмовиков пулеметным шквалом. Турецкие «Шилки», захлебываясь ответными очередями, рвали небо пунктиром трассеров.
Корветы, описывая крутую циркуляцию, полным ходом пошли на прорыв собственного конвоя. Рискуя столкновением, оба командира понимали, что другого выбора у них нет. Через считанные минуты волки доберутся до стада.
С палубы судов картинка открывалась пострашнее. Палубный матрос Барт Артсен, со всех ног несся по палубе контейнеровоза, разматывая на бегу кишку пожарного шланга. Еще не добежав до борта, он уже видел штук шесть моторок, направлявшихся в сторону его судна. Подскакивая на волне и плюхаясь с размаха, на воду плоским днищем, силуэты катеров увеличивались на глазах, приобретая, неразличимые ранее детали. Он мог уже различить полусогнутые фигурки людей в них. В руках у них вспыхивали огоньки. Стена контейнеров позади него звонко загудела, как будто в нее бросали камни. Оглянувшись, Барт увидел, возникающие прямо на глазах, пулевые пробоины в стенках контейнеров. Рев вертолета сзади,
Увлекшийся азартом боя, турецкий наводчик, ведя вертолет, не отпустил гашетку, буквально «распилив» пушечной очередью несколько контейнеров. Красные шары разрывов заплясали по контейнерам, раскидывая по палубе клочья плазменных панелей и поднимая в воздух горящее тряпье.
Лежавший ничком на палубе Барт, приподнял голову, со страхом глядя вверх, на развороченные, горящие контейнеры. Стряхнув со спины падавший с небес тлеющий мусор он, стоя на коленях, приподнялся над палубой. Не увидев шлюпок, Барт, волоча за собой шланг, на четвереньках пополз к борту. Взмывшая над леерами «кошка», едва не ударив его по голове, со звоном ударила по палубе и, отскочив, позвякивая, быстро поползла к борту. Перехватив шланг, голландец перевел рычаг вниз и, сжимая упругое, брыкающееся тело шланга, выпрямившись, шагнул к борту. Струя воды ударила в набитое людьми, резиновое гнездо, выкидывая людей за борт. Падающие, скользили вдоль борта, идущего полным ходом контейнеровоза. В конце пути их ждали, вращающиеся с бешеной скоростью, двухметровые винты. Струя воды пожарного шланга изменила направление, когда Барт, получив несколько пуль с соседней шлюпки, пошатнувшись, рухнул за борт. Последняя осознанная мысль, мелькнувшая, в голове падающего — Винты! Удар о воду погасил сознание и через секунды, вместе со смытыми турками, под корму контейнеровоза затянуло тело голландца.
«Купцам» приходилось совсем «туго». С одной стороны им «прилетало» от неопытных турецких наводчиков, лупивших по вертолетам и мелькавшим в просветах, меж судов испанским корветам. С другой — прячущаяся за заложниками охрана. Которая, волей-неволей, вызывала огонь на них же. Турки пристально «пасли» вертолеты, оберегая ушедшие на абордаж команды моторок. Дымные следы зениток, проходили впритирку к машинам, временами задевая купцов. И купцам регулярно прилетали 23-миллиметровые гостинцы, круша надстройки и технику на бортах. Красно-черные взрывы разносили в клочья контейнеры и людей, сносили мачты и краны, пятная палубы разлетающимися осколками. Кроме зениток, их обстреливали команды абордажников с катеров, не давая даже приблизиться со шлангом к борту, на который лезли пираты.
Обе «вертушки» танцевали джигу, пытаясь отогнать катера от судов. Выныривавший из-за вереницы судов вертолет поджидали, и счетверенные трассы тянулись к «счастливчику» сразу с нескольких направлений. Пилот, убирал газ и машина проседала, укрываясь за корпусом очередного «купца». Вертушки, вися за караваном, рисковали лишь ненадолго высунуться из-за прикрытия. Этого времени хватало только на одну-две неприцельные очереди. Сразу после этого, вертолет нырял вниз, сопровождаемый очередями зенитных автоматов. Зачастую, наводчик, в азарте отпускал гашетку, когда в прицеле маячила гражданская добыча.
Контейнеровоз с десятком «распиленных», дымящих контейнеров был первой птичкой. Его собрат от компании «Майерск» получил в борт залп НУРСов и теперь остался перед дилеммой — остановиться и попасть «под раздачу» или дать полный ход с разгорающимся на борту пожаром. На борту решили, что пожар — предпочтительнее. Оставляя за собой густую полосу дыма, корабль, роняя контейнеры с палубы, дал полный ход. Дымовая завеса, оставляемая горящим «пятидесятитысячником» была старательно использована обеими сторонами.
То один, то другой вертолет, поднимался на высоту мачт, настороженно водя стволами пулеметов. Высмотрев за дымом, очередную, настигающую их подопечных моторку вертолет давал очередь и сразу проседал, скрываясь за корпусом судна. От летчиков требовалась ювелирная работа. Пространство их маневра ограничивалось десятком метров высоты. Задержка в верхней точки траектории более трех секунд означала неминуемую гибель от жуткой счетверенной очереди «Шилки».
Понимавшие маневр турков вертолетчики, мало чем могли помочь своим подопечным. Дым прикрывал моторки, не давая операторам пулеметов разглядеть цели за недолгие секунды, на которые вертолеты выныривали из-за прикрытия. Вылезти из-за прикрытия корпуса сухогруза хотя бы на десять секунд означало для них самоубийство — пиратские «Шилки» зорко стерегли горизонт. Временами отвлекаясь, они старательно поливали, мелькавшие между корпусами купцов силуэты корветов. Те же, никак не могли войти в игру, завершая свой рискованный маневр. Но наконец, пройдя конвой насквозь, испанская пара оказалась в прямой видимости соединения корсаров.
Теперь драка пошла в полную силу. Открыв себе сектора обстрела, загавкали носовые орудия корветов. На сейнер, водоизмещением не более ста — ста пятидесяти тонн, вполне хватало одного-двух снарядов. Один семидесятишести миллиметровый снаряд — это три килограмма стали и восемьсот граммов гексогена. Эквивалент почти метровой пробоины в борту и пяти — восьми трупов в команде. Десять секунд на прицеливание, пять секунд на залп, еще десять секунд на перенос прицела. Одна минута работы обеих орудий означала шесть потопленных или полностью изувеченных судов. Турецкие корабли жертвовали собой, давая шанс абордажным командам. Пока турков спасало только численное превосходство. Пять экипажей уже отправились на дно. Уцелевшие продолжали сражаться. Понадеявшийся на их занятость вертолет, поднялся над палубой сухогруза. Турецкие наводчики, несмотря на то, что им хватало работы, выкроили ему шесть долгих секунд и одну меткую очередь. Три 23-миллиметровых снаряда ударивших в кабину прервали полет и две жизни. Исковерканное изделие фирмы «Сикорского», дымя и разбрасывая обломки, рухнуло в воду. Воодушевленные турки оставили воздух в покое и переключились на морские цели. Шилки начали поедать стройные силуэты. Залп НУРСа накрыл носовую часть одного из «испанцев». Искалеченное носовое орудие замолкло. Теперь корвет мог использовать только два оставшихся зенитных автомата. Но и их хватило на то, что бы смести надстройку и всю команду с палубы врага. Уцелевшее орудие второго корабля продолжило свой зловещий хронометраж, где пятнадцать секунд означали полтора десятка трупов. «Бофосы» второго корвета и уцелевший вертолет переключились на охоту за катерами.
Поздно! В море еще болтались катера, но команды с них, за исключением двух-трех уже перекочевали на гражданские суда. Супертанкер и три контейнеровоза выкатились из строя и застопорили машины. Вдоль их бортов раскатывали белые полотнища, а смуглые, увешанные оружием бородачи торжествующе стреляли в воздух.
Бой остановился. Уцелевшие сейнеры, прекратив стрельбу, стягивались к захваченным судам. Вертолет сделал круг, облетая сбившихся в кучку пленников и одиннадцать, оставшихся на плаву победителей. Второй пилот разглядывал палубы захваченных судов. Убедившись, что на кораблях есть заложники, он доложил об увиденном на корабль. Пилоты появившихся истребителей, уже были в курсе случившегося. Сделав несколько кругов над захваченными судами, четыре истребителя ушли в сторону Кипра.
С искалеченного корвета просигналили. Над бортом одного из захваченных судов замахали зажженным фальшфейером. Вертолет осторожно приблизился к зеленому огню и с него, на палубу судна спустили пакет с рацией.
Пообщавшись минут двадцать, обе группы судов, продолжая держаться в отдалении дали малый ход. Не упуская
друг-друга из виду, они тронулись. Один корвет, ковыляя, догнал конвой, второй держась в отдалении, последовал за турками с добычей.«Общественный договор обычно заключается между государством с одной стороны и отдельным гражданином — с другой. Налицо некоторая неравновесность сторон. С одной стороны — государство, сложнейшая система с колоссальной устойчивостью. С другой — структурная единица системы, с минимумом возможностей и устойчивости. В такой схеме, сторона, обладающая практически подавляющим преимуществом, в большинстве случаев не в силах избежать соблазна им воспользоваться. Соответственно, начинается перекосы, которые не идут на пользу слаженной работе всей системы. В большинстве случаев, происходит то, что происходит — большая часть энергии уходит на противостояние одной части системы против другой.
Частично устранить этот дисбаланс может пересмотр сторон, заключающих пресловутый договор. С одной стороны им уже выступает не гражданин, а семья — совокупность граждан трех (четырех) поколений, объединенных родственными связями. Семья, в отличие от отдельного гражданина, обладает большей устойчивостью, опытом и возможностями воздействия. Другой стороной выступает не государство, а крупная компания, управляющая очень значительным количеством активов данной страны и действующая в интересах большинства ее граждан. „Компания“ является менее сложной и более подконтрольной системой, нежели государство. Таким образом, система становится более равновесной. С одной стороны улучшается контроль и качество управления. За счет уменьшения числа субъектов управления. С другой — вклад и голос граждан становится более адекватным их вложениям и обретает большую ценность в их глазах. Что в свою очередь вынуждает занять их более активную позицию.
Указанные изменения дополнительно влияют на сложившуюся систему выборов и управления, привнося в нее два дополнительных новшества.
Первое новшество, в лице упомянутой „компании“ выводит из-под непосредственного государственного контроля и управления, большую часть собственности, которой в „старой“ системе управляло государство. Являясь при этом очень неэффективным собственником. И зачастую — весьма коррумпированным управленцем.
Вторым новшеством становится взаимодействие по линии руководство страны — руководство „компанией“. Это взаимодействие является дополнительным каналом воздействия и контроля руководства страны, которое очень управляет ей совершенно бесконтрольно, не оставляя гражданам страны реальных (а не виртуальных) шансов воздействовать на уже избранное и не выполняющее своих предвыборных обещаний правительство.
Новые отношения по линии семья — „компания“-управленец строятся исходя из следующих посылов.
Первый — „компания“, как крупнейший собственник государства, заинтересована в обороне государства и отстаивании его интересов за рубежом. Это совершенно необходимое условие для выживания самой „компании“. Из этого вытекает первый постулат — первым вкладом семьи, вступающей в предлагаемые „компанией“ взаимоотношения, должен стать вклад в безопасность страны. А именно — один из членов семьи должен отдать несколько лет жизни службе по защите страны (внешняя и внутренняя безопасность).
Вторым посылом является то, что „компания“ заинтересована, как минимум, в сохранении численности населения страны. Поскольку именно из ее граждан она черпает необходимые ей, трудовые и оборонные ресурсы. Соответственно, еще одним вкладом семьи становятся дети. Но компания, как и государство, не заинтересованы в бесконтрольном росте численности населения. В этом случае и компания и государство должны поощрять рождаемость в рамках сохранения численности населения. И некоторого, разумного роста. Этим целям обычно соответствуют три ребенка в семье. Именно такое число детей и будет пределом вклада семьи, вознаграждаемого компанией.
Третий посыл. Труд на благо страны и „компании“. Отделить первого от второго, исходя из размеров и переплетения интересов государства и компании, не всегда представляется возможным. Исходя из этого, имеет смысл уравнять в правах тех, кто работает на государство и „компанию“. И вознаграждать их вклад, соответственно полученному ими образованию и стажу работы по избранной специальности. В зависимости от специализации и ценности их труда, трудовой стаж может засчитываться с поправочным коэффициентом. Таким коэффициентом также могут стать полученные награды.
Четвертый посыл. Вклад, внесенный семьей в благосостояние или безопасность, носит временный характер. Соответственно с этим, ответный вклад „компании“ также должен быть ограничен временными рамками. С учетом того, что человек живет и трудится не только для своего блага, но и во многом, для блага своей семьи, а именно — детей, супруга (супруги), родителей, было бы разумно ограничить длительность вклада продолжительностью жизни самого вкладчика, его родителей или совершеннолетием его детей. В зависимости от того, какое событие наступит позже.
Разобравшись с тем, что именно может предоставить одна сторона (семья) другой, можно перейти к рассмотрению вознаграждения, даруемым второй стороной („компанией“) в ответ. В рассматриваемой системе это может быть только два права — доля в прибыли и голос. Одно неотделимо от другого. Семья, делая отдельный вклад, например, предоставляя обществу инженера, проработавшего по специальности десять лет, взамен получает одну долю в прибыли и один голос.
В первую очередь разберемся с прибылью. Подведя итоги года, руководство „компании“ определяется с тем, какую часть полученной прибыли оно пускает на развитие, а какую выплачивает в виде дивидендов. После определения, какое количество „доль“ в настоящее время активно, вся выплачиваемая в виде дивидендов прибыль делится на их число. Получившаяся сумма и является той долей, которую получит семья инженера, если вкладом данной семьи является только данный инженер. Чем больше число таких вкладов, тем больше доль получит семья.
Голоса. С их помощью выбирается наблюдательный совет „компании“ Совет состоит из трех членов, выбираемых на неопределенный срок. Все его члены имеют право занять это пост только однократно. У каждого члена ведется свой, он-лайн рейтинг доверия. При снижении рейтинга до 30 %, член совета автоматически покидает его состав. А владельцы действующих доль — избирают другого.
В полномочия совета входит назначение, увольнение и контроль деятельности генерального директора „компании“. Любой член совета имеет право наложить вето на любое решение директора. Вето действует до момента его снятия или утверждения большинством членов совета. Остальные управленческие функции ведет, определяет и реализует генеральный директор „компании“.
Данные дополнения не являются бесспорными или радикальными изменениями привычной демократической и капиталистической системы. Они дополняют ее. Сложно сказать насколько жизненными и долгосрочными они окажутся. Однозначно, можно сказать только следующее — предложенная система возрождает институт классической семьи и делает шаг в сторону более равновесного и справедливо устроенного общества. Предоставляя тем, кто не собирается менять привычный уклад жизни, придерживаться его и далее».
Эпилог
Худшее сбылось. Пусть потерян всего один конвой. Даже не так. Потеряно всего-навсего четыре судна. Из восьмидесяти, проходящих этим маршрутом ежедневно.
Да и черт бы, с ними. Худшее было в ином. Абсолютное большинство грузов в море — застрахованы. Случившееся подняло стоимость страховки до запредельных величин. Это останавливало грузопоток через Суэц надежнее, чем все пираты мира.
Последующий день запоздалый рев авиационных моторов в окрестностях Крита отдавался эхом газетных воплей на континенте. Транзит встал. Цены на азиатские товары и арабскую нефть пошли вверх. Торговцы хмуро пересчитывали ценники. Нехорошо щурясь, их изучали покупатели в магазинах, водители на заправках. В отличие от прессы, улица пока помалкивала, изучая новые правила игры. Но мало кто сомневался, что ее голос будет хорошо слышен. И весом. Возможно, предчувствие этого, придавало немалую долю нервозности, голосам телевизионных комментаторов.