Круче не бывает
Шрифт:
– Друг, что с тобой?
Черт забрался к нему в машину. Но Юре уже совсем не страшно. Нет больше сил бороться за жизнь – ни миллионы уже не вдохновляют, ни бриллианты. Сейчас черт возьмет его за уши и отправит в увлекательное путешествие по дороге в ад…
Ну да, ничего кроме ада он и не заслуживает. С юных лет он в беспределе. Начал со своих одноклассников, избивал их, требуя деньги за свое покровительство, затем и до девчонок добрался. С Танькой Мальцевой в раздевалке закрылся, избил ее, запугал, раздел догола… Она рыдала, умоляла его остановиться, но куда там.
Жаловаться она никому не стала, потому что Юра запугал ее. Ведь у нее была младшая сестра, до которой он обещал добраться, если на него
Затем был второй срок, шесть лет строгого режима. Он отмотал свое на всю катушку, вернулся домой, сошелся с Ишимом, а там и брат его младший вырос. Ладно, сам он пропащий человек, но Макса зачем развратил? Макс в полной мере пользовался покровительством авторитетного брата, снимал девчонок, принуждал к сексу, зная, что ни одна из них не посмеет ему отказать. В конце концов, он предложил Юре заняться самой настоящей работорговлей, на что получил согласие. Макс находил симпатичных девушек, окучивал их, обещая золотые горы за границей, а дальше шло по им же наработанной схеме. Правда, через какое-то время Макс целиком переключился на легальную торговлю ширпотребом, но живой товар продолжал уходить за границу без его участия. Сколько душ сгубили они вместе с Максом. И гореть Юре в геенне огненной и за себя, и за брата, которого он сделал таким же чудовищем, каким был сам…
– Да ты весь в крови…
Черт полез к нему под куртку, задрал футболку:
– Ты что, ранен?.. Сейчас, сейчас… Повезло тебе, друг, рана сквозная, жить будешь… Ногу ремнем перетянул?.. Это хорошо, это правильно… Так, входное отверстие у нас есть, а где выходное? Так, есть и выходное. Повезло тебе, друг, два раза повезло. Плохо, если бы пуля внутри осталась. Хотя и сквозное ранение тоже не сахар… Что там у нас в аптечке?.. Мало бинтов, мало, больше нужно… Ну ничего, обойдемся этим…
Не утаскивал его черт в чистилище, куртку он с него снял, рубашку, майку, полил чем-то рану на боку, перевязал ее и ногу тоже подшаманил.
– Жгут пока снимать не надо. Повязка слабая, такой кровь не остановишь… Машину вести можешь?
Юра произнес что-то нечленораздельное. Он все слышал, чувствовал прикосновения неслабых мужских рук, но даже глаз не мог открыть, не то что машину вести.
– Понятно. Давай я за руль сяду, в больницу тебя отвезу.
– У-у! – запротестовал Павельев.
Вдруг кто-то там наверху дал ему шанс выжить? Если так, то ему никак нельзя в больницу. Заметут его там. Как пить дать заметут.
– Что, проблемы с законом?.. Ну, ладно, с собой тебя возьму… Давай, пересаживайся…
Незнакомец перетащил его на заднее сиденье, сам занял место за рулем, и машина куда-то покатилась. Юра знал одно место, где можно было бы спрятаться от всех, но язык отказывался повиноваться ему.
– Ты не переживай, я сам в бегах. Потому и добираюсь до Москвы автостопом. Есть у меня там в Битово один дружок, он мне поможет. И тебе поможет… Мы с ним в армии познакомились, я там медбратом был, он ко мне часто в процедурную приходил, мы сидели с ним, чай пили, разговаривали… Он мне обязательно поможет, – казалось, незнакомец уговаривал самого себя. Похоже, он не верил, что этот самый дружок захочет помогать ему.
Надо было избавляться от этого медбрата, пока он не загнал их обоих в ловушку, но Юра не мог послать его даже на три буквы. Если в лампадке заканчивается масло, огонек
мало-помалу затухает, а когда из тела уходит кровь, угасает сознание, а вместе с ним и жизнь. И Юра угасал…– Кстати, меня Егор зовут. А тебя?
Павельев не мог бы ответить даже мысленно. Что-то щелкнуло в голове, и сознание погасло…
Ощущение было таким, как будто в себя после того беспамятства он пришел только что. Даже в голове щелкнуло, как тогда, когда отключилось сознание. Но сейчас тумблер сработал на включение. И спящая злость вспенилась в глубине души, вспузырилась на поверхности сознания. Несдобровать бы тому чертову медбрату, если бы он вдруг оказался здесь. Но нет его, и деньги сгинули в далеком прошлом, и камушки.
Почти пятнадцать лет прошло с тех пор, как Юра очнулся тогда, в машине, без денег, без камушков. Исчез Егор, ушел с добычей. Решил, что Павельев сам помрет, поэтому не стал его добивать. А может, грех на душу не захотел брать. Так или иначе Юра остался жив. Даже силы в себе почувствовал. Связался с братом, тот помог ему спрятаться. И еще Макс помог с врачом. А врач Юре понадобился серьезный, хирург, потому что гангрена у него началась, и все из-за того, что жгут на бедре передержали. Оттяпали ему полноги, да еще от заражения крови он чуть не зажмурился. Хорошо, Макс рядом был, выходил его…
Тяжелое было время: пожива ушла с Егором, а братва Юру искала, чтобы за деньги спросить да за камушки. И Макса в розыск объявили. Хорошо, что схрон их оказался надежным, смогли они тогда отлежаться в нем. А потом нанесли удар. Юра подсказал брату, где взять людей, а он организовал заказ, оплатил его. Макс терял в бизнесе – намеченные сделки срывались, реализованные проекты буксовали на месте, и он спешил поскорее обезопасить себя. Поэтому он смело пошел ва-банк и выиграл по всем ставкам. Сначала Ишим сгинул, за ним Прохор, который носом рыл землю в поисках пропавших денег и камушков. Досталось и Мезинову, который не только давил на Ишима, но и сам, своими силами разыскивал пропажу. С исчезновением этих центров притяжений рассосалась и сама опасность. Макс вернулся в бизнес, а Юра остался в доме, где так долго прятался.
Старый был дом, без удобств, зато какое место – дальняя окраина деревни, возвышенность с косогором над рекой, лес. Восемь лет Юра в нем жил, пока Макс не поставил новый – бревенчатый, с высоким цокольным этажом из природного камня. Небольшой дом, но красивый и очень уютный. Еще бы хозяйку сюда, но с этим делом никак не получается.
Иной раз Юре казалось, что деньги с камушками у него увел черт. Мог и его самого утащить за собой в ад, но пощадил, забрав у него нежданное богатство и мужскую силу – в наказание за прегрешения прошлой жизни. Не счесть, сколько женщин он обидел за свою жизнь, за то и поплатился. Он бы, конечно, мог привести в дом женщину, чтобы она помогала ему по хозяйству, но так она же смеяться над ним втихую будет. А может, и в открытую засмеет.
Да и не нужна ему помощь по хозяйству. Он сам и с живностью управляется, и с огородом. Кроликов-акселератов выращивает, теплицы у него, картошка под открытым небом зеленеет. Весь день он хозяйством занимается, и это ему в радость, а не в напряг; правда, протез к вечеру культю натирать начинает, но к этому времени Юра уже на диване лежит, перед телевизором. Он мог бы и без хозяйства прожить: Макс его не забывает, наезжает время от времени, иногда с семьей. Племянники его дядей Юрой кличут, невдомек им, кем он был в прошлом. А он и не рвется им рассказать о своем богатом на беспредел прошлом. Нет, он его не стыдится, но и гордиться нечем. Может, и хорошо, что судьба так обернулась. Ведь не выйди он из дела, или в тюрьме бы сейчас пропадал, или в могиле червей кормил. А тут природа, дом, хозяйство, спокойная жизнь в трудах насущных…