Чтение онлайн

Знахарка замолчала, потупив взгляд. Она завязала пояс штанов и принялась натягивать ему на ноги сапоги.

– Я разберусь с вещами, – тихо сказала Марта, когда одетый уже Лоренц медленно, опираясь на трость, поднялся на ноги, – не беспокойтесь о том. Вас, верно, поселят в управе. Посылайте за лекарями в любой день, придут и помогут. Берегите себя.

– А ты, дочь монахов, не забывай молиться о нас всех, – отозвался Сиятельство. – Похоже, все наши жизни сейчас в одних руках. Спасибо тебе… за всё. Что сделала, и что собиралась. Вылечи моих людей.

– Уж постараюсь… – пробормотала она едва слышно ему вслед. Лоренц сделал шаг, другой, третий. Сегодня идти было легче.

Я должен поговорить с Юлеком. Я должен похоронить Олафа. В голове бились одни и те же тупые мысли. Я должен найти виновных. Он сказал, что нашли внизу холма; ужели решил покончить с жизнью, не выдержав будущего позора и безденежья? Нет, нет, он не мог, он верный и праведный человек, он не мог пожертвовать жизнью после смерти ради благородной гибели на своих двоих! Может, всё же оступился, подвернул ногу, потерял костыль? Юлек сказал, что его не было рядом… может, напился пьяным в кабаке и кое-как дошёл до храма, а там… по дороге далеко впереди брели знакомые фигуры старосты и его младшего брата. Глядя на их поникшие головы, Лоренц тотчас испытал жгучий стыд за то, что накричал на них в лекарском доме.

– Стойте! Стойте, подождите! – крикнул он. Проклятая трость не давала ускорить шаг. Фрол, услышав, обернулся и радостно замахал рукой. Кое-как доковыляв до фигур, Лоренц остановился и чуть поклонился.

– Извините мою вспыльчивость, – тихо попросил он, – я очень расстроился новостью. Ваше Благородие, – он обернулся к Юлеку, – я хочу осмотреть место смерти моего оруженосца и отправить его тело в родной город для похорон.

– Ежели жрецы разрешат его хоронить… – недоверчиво протянул голова, – ежели он сам по доброй воле убился, то его ведь следует…

– Разумеется, если это позволят, – перебил его Лоренц. – Для того я и должен осмотреть место. И, если возможно, дальнейшие поиски виновных буду вести я сам. Подскажите, – он выпрямился, насколько позволяла его трость, – моего статуса будет достаточно для того, чтобы взять под управление ваших подчинённых и возглавить поиски?

Юлек смутился. У Фрола заинтересованно загорелись глаза.

– Будешь искать, будешь, да, Сиятельство? А мне тоже можно, а? А я смогу помочь?

– Д-да, я передам вам полномочия для управления караульными, – наконец признал староста, отодвинув младшего в сторону, – вдвоём всяко будет проще. У меня ж вон ещё и дома беда, мачеха, будь она неладна, при смерти… прости, прости, Фрол. Ну она правда не вовремя, – он поморщился. – Давайте я вас провожу. Вы быстро не сможете, наверное?

Они медленно побрели по центральной дороге деревни. Фрол скакал вокруг них, постоянно перебегал то на одну сторону, то на другую. Юлек терпеливо рассказывал о том, что они видели вокруг.

– Вот это фуражный склад, нам свозят для армии из мелких деревень, чтоб мы уже передавали. У нас из-за знахарей же часто ваши крутятся. Вон там, правее – кабак, можно и поесть-выпить, и ночь провести. Так-с, это у нас управа виднеется. Вы ведь к знахарям не вернётесь? У нас будете ночевать, в кабак не советую, там в последний месяц муравьёв просто не счесть. А вон там за двором амбар, он тоже складской, хлеб со всех окрестных полей. Ну что ж, а вот мы и подошли почти.

Впереди возвышались острые деревянные башенки храма. Сквозь стрельчатые витражные окна пробивался мерцающий огонь свечей, внутри двигались несколько силуэтов. В воздухе резко пахнуло пылью и затхлой влажностью.

– Вот тут осторожно, вот здесь ступайте на доску, так-с, ага… ну что ж, – Юлек остановился. – Что вы хотели здесь осмотреть?

Лоренц чуть выдвинулся вперёд. Храм стоял на высоком отвесном утёсе, двор позади был длиной всего в пару саженей,

а за ними был резкий обрыв. При взгляде вниз его замутило – далеко на траве лежало изломанное тело с такими знакомыми растрёпанными волосами и повязкой семьи Альмонтов.

– Как можно спуститься вниз? – выдавил он, оглядывая двор. Пожухлая трава была смята. Около храмовых стен лежал такой знакомый костыль, чуть обломанный и испачканный в крови. Похоже, опёрся случайно на ногу и упал, потеряв равновесие… такая глупая смерть для такого храброго человека!..

– Пойдёмте за мной, – велел Юлек, – а ты, мелкий, тут стой, и ни шагу в сторону! – пригрозил он. – Ежели потеряешься, мне голову за тебя оторвут! Пойдёмте, Ваше Сиятельство, – он повёл их чуть в сторону, к более пологому склону. – Получится у вас спуститься? Я помогу, ежели что, но может и так, ну сами понимаете, н-да…

На спуск ушло много времени. Повторить судьбу своего слуги Лоренц не хотел, и потому одной рукой опирался на трость, а второй – на Юлека. Едва нога ступила с камня на траву, он тихо вздохнул и отпустил своего попутчика. Нельзя отводить глаза. Нужно завершить дело.

Трава вокруг была измята, будто Олаф после падения тщетно пытался подняться и выползти с оврага. Еле совладав с дрожью, Лоренц присел около тела и закрыл его глаза.

– Видишь, как вышло… – тихо сказал он, снимая с него повязку, – ты хотел стать учителем для моего сына, а сам не смог совладать с собственным страхом... я добьюсь праведных похорон. Я тебя не посрамлю.

Он сложил в ровную позу сломанные ноги, от которых несло сгнившей плотью, и перекрученные в суставах руки с торчащими из плеч осколками белых костей. От тела за версту несло алкоголем.

– Уж прости, – продолжил Лоренц тихо, – что я не смогу унести тебя сам. Ты бы меня унёс, я знаю, – он чуть подвинул тело, чтобы снять его с муравейника, и на траве под ним разлилось пятно крови.

– Ну что, Ваше Сиятельство? – тоскливо спросил Юлек. – Что повелите? Оставить, убрать?

– Уберите, – тихо велел Лоренц, – и несите в храм. Он должен быть похоронен дома.

– В храмах не принимают самоубийц, – холодно возразил тот, – вы извиняйте уж мою прямоту, но я и так тут на птичьих правах, и спорить с церковниками не собираюсь.

– ...под мою ответственность, – Лоренц вновь склонился над телом Олафа. – Мне нужно в управу. И в кабак, и в храм. И караульные, – он резко обернулся к Юлеку. – Дайте мне полдюжины дней. Я сделаю всё возможное, чтоб доказать праведность моего слуги. Если за шесть суток не найду доказательств, что он умер не по своей воле – будь по-вашему, жгите, как самоубивца. Но яма для костра должна быть достойна моего оруженосца, – прошептал он, не сводя глаз с перепуганного лица старосты. – Вы же не хотите меня оскорбить, верно?..

Разговор с монахами Юлек взял на себя. Лоренц слышал крики, стук и шум из окон, но сил, чтоб зайти и сказать последнее слово, у него не было. Фрол стоял рядом, держался за его штанину и тихо сопел. Спуститься в овраг ему не разрешили, и мальчишка перепугался ещё сильней, услышав ссору монахов с братом.

– Тихо, тихо, – бормотал Лоренц, поглаживая его по непослушным вихрам, – он всё уладит.

Днём пара служащих перенесла его вещи из знахарского дома в управу. Один из них заикнулся было о том, чтоб забрать его припасы и одежду из лагеря; Сиятельство рассвирепел и едва не разбил ему лицо. Уж еда-то с вещами точно сейчас нужнее там, в холодных мокрых шатрах и ранних побудках! Иржи, передавая им последний свёрток с одеждой здоровой рукой, только усмехнулся, глядя на неожиданную ссору.