Чтение онлайн

 — Этот пришёл сюда в поисках предательницы, блудной ведьмы, но эта добыча гораздо лучше! Долго же этот охотился за тобой, за силой, которой ты владеешь…

 Даже ошеломлённый, Буффалон знал, что это демон или изверг — никем иным существо быть не могло — имеет в виду доспех, а не человека.

 — Ты убил её! — только и выпалил он.

 Богомол наклонил голову, с одной его серповидной лапы капала кровь.

 — Одной смертной меньше, какая разница. Где ведьма? Где Лилит?

 Он её знает? Буффалон не нашёл этот факт удивительным. Он сразу догадался, даже без всяких чар доспехов,

 — Мертва. Латы убили её.

 По тому, как демон втянул в себя воздух, Буффалон увидел, что он поразился:

 — Она мертва? Ну конечно! Этот чувствовал что то странное, но такого даже не подозревал!

 И он громко заскрежетал — солдат сперва принял звук за признак ярости. И лишь по прошествии некоторого времени до него дошло, что чудовищное насекомое смеётся.

 — Связь разрублена, а этот ещё странствует по долине смертных! Цепочка порвана, но кровное заклятие сохранилось! Этот мог покончить с ней давным давно! Какой же дурак баатезу!

 Буффалон воспользовался весельем демона, чтобы взглянуть на Дизи. На груди её расплылось чёрное, ещё чернее рубахи, пятно, но с того места, где он стоял, солдат не мог различить, дышит ли она. Ему было несказанно больно — та, которая пыталась спасти его, умирала на его глазах, а он ничего не мог сделать.

 Вспыхнув от гнева, Буффалон шагнул к богомолу, или, по крайней мере, попробовал шагнуть. Его ноги, как и все тело, отказались повиноваться ему.

 — Проклятие! — взревел он, обращаясь к доспехам. — Только не сейчас!

 Баатезу перестал смеяться. Тёмно жёлтые шары его глаз вперились в беспомощного человека.

 — Дурак! Думаешь, ты можешь командовать величием Еранаса? Этот собирался содрать доспехи с твоего холодного трупа, но теперь Баатезу видит, что это обернулось бы грубой ошибкой! Ты нужен — по крайней мере, на какое то время!

 Богомол поднял одну из лапок серпов и потянулся к нагруднику панциря. Левая рука Буффалона мгновенно метнулась, но не для защиты. Напротив, к его ужасу, она одобрительно потрепала придаток демона.

 — Ты будешь целым, ведь так, да? — спросил Баатезу панцирь. — Ты жаждешь вернуть шлем, с которым был так долго разлучён? Этот может отвести тебя к нему… если хочешь.

 В ответ нога в сапоге шагнула вперёд. Даже Буффалон понял, что означает это движение.

 — Тогда нам надо идти… только быстро.

 И богомол повернулся, отправившись первым.

 У Буффалона не было выбора — он последовал за богомолом, и вскоре доспехи шагали рядом с демоном. За спиной солдата осталась Дизи, из которой вытекали последние капли жизни, но для неё он мог сделать не больше, чем для себя. В некотором смысле Буффалон завидовал бледной женщине. Страдания инквизитора уже заканчивались; его же мучения вскоре станут только хуже. Последняя надежда рассыпалась в прах.

 — Да помогут мне Небеса… — прошептал он.

 Богомол, несомненно, обладал острым слухом, поскольку немедленно повернулся и набросился на безнадёжные слова:

 — Небеса? Никакие ангелы не придут тебе на подмогу, глупый человечек! Они слишком боятся! Они слишком трусливы! Наши силы пришли в мир, хозяин демонов пробудился, а человеческий оплот Эдинополиса

 И, продолжая двигаться туда, куда вёл его демон, Буффалон не мог справиться с мыслью, что слова богомола могут быть правдой.

 Дизи чувствовала, как угасает в ней жизнь, но сделать ничего не могла. Демоническое создание, которое она видела, двигалось с нечеловеческой скоростью. Возможно, она спасла Буффалона, но даже в этом инквизитор сомневалась.

 Её несло невидимое течение, каждая капля крови, покидающая тело, приближала девушку к следующему шагу во всеобщей схеме равновесия. И всё же, несмотря на свою твёрдость в вере, Дизи сейчас не желала ничего, кроме как вернуться в плоскость смертных. Слишком много осталось незавершённых дел, да и Буффалон наверняка не выживет без её помощи. Хуже того, демоны вышли в мир, а это обстоятельство не на руку никому из людей. Она должна вернуться.

 Но умирающим такая возможность обычно не даётся.

 — Что мы должны сделать? — спросил далёкий голос, показавшийся Дизи знакомым.

 — Он сказал, мы должны его вернуть, если почувствуем, что это необходимо. Сейчас я чувствую.

 — Но без него…

 — У нас ещё есть время, Виччи.

 — Он так сказал, но я не верю ему!

 Короткий хриплый смешок.

 — Надеюсь, ты единственный, способный не верить кому то столь великому.

 — Перестань… если это надо сделать, давай сделаем.

 — Как скажешь.

 Дизи внезапно почувствовала огромную тяжесть, лёгшую ей на грудь, — тяжесть такую приятную, что она от души обрадовалась ей, принимая в самую свою сущность. Тяжесть почему то заставила вспомнить о греющих сердце мелочах: о маме, кормящей её яблоком, о переливающейся всеми цветами радуги бабочке, севшей на колено, когда она изучала лес, о запахе только что приготовленной капитаном Скетти похлёбки… даже мелькнуло лицо Буффалона, обветренное, но не лишённое привлекательности.

 Инквизитор внезапно задохнулась приливом воздуха — жизнь обняла её снова.

 Она моргнула, чувствуя кожей песок и ветер. Рокотал гром, и где то вдалеке слышался шум, напоминающий звуки битвы.

 — Всё получилось… как он… и сказал. Мне бы… испробовать это… на себе.

 Теперь Дизи точно узнала голос, хотя он звучал уже не так, как несколько секунд назад. Хриплый голос, скрипучие слова мёртвого человека.

 — Я знаю… знаю… — ответил Виччи Фрам на какое то беззвучное замечание. — Только её…

 Открыв глаза, инквизитор увидела нависающие над собой мрачные фигуры ухмыляющегося мстителя и eго спутника мертвого антиквита.

 — Что… как вы нашли меня?

 — Мы никогда… не теряли… тебя… Мы позволили… тебе уйти… и следовали… по пятам. — Глаза его сузились. — Но здесь… в пустыне Мара… мы знали… что ты рядом… но не видели… где… до сего момента.

 Они потеряли девушку из виду, когда Виктус увёл её в своё подземное жилище. Заклинание, связывающее их с ней, давало им общее представление, но не само местонахождение Святилища, и окутывающая его магия поставили мстителей в тупик. Дизи могла быть прямо у них под ногами, оставаясь при этом незамеченной.