Чтение онлайн

— Что грозит фермеру? — спросил он бригадира.

— Утилизация, — не поворачивая головы, ответил тот и уточнил: — В случае доказательства вины.

— А мы её докажем, — вставил молчавший до этого утильщик. Через механическую оболочку голоса просачивались игривые нотки веселья.

— Но если он действительно не знал? — Картер продолжал обращаться к бригадиру.

Сначала тот безучастно пожал плечами, но затем, немного подумав, ответил с напускной агрессией:

— Слушай, тебя вообще не должно это заботить, усёк, коллапсар? Теперь это наша компетенция.

Тут Картеру было нечего возразить. Нарываться дальше он не рискнул. По рассказам Барковича, многие из утильщиков

настолько очерствели за время деятельности, что порой не гнушались истреблять настоящих людей, если те по глупости или неудачному стечению обстоятельств оказывались у них на пути.

Через несколько минут вернулся утильщик со стэном.

— Все чисты, — доложил он. — Едва не наложили в штаны, но чисты.

Появившийся за его спиной Баркович снова усмехнулся.

— Отчаливаем, — приказал бригадир и махнул рукой Барковичу. — Благодарю за наводку.

Утильщики забрались в просторную удлинённую кабину грузовика, водитель задним ходом выехал со двора, задавив всё же одну зазевавшуюся курицу. На крыльце появился мужчина с жиденькими чёрными усами. Очевидно, теперь он у них за главного, подумал Картер и не ошибся.

— Мы хотим знать, куда повезли Гордона? — требовательно спросил он.

— Счастливый народ, эти фермеры, — с усмешкой обратился Баркович к Картеру. — Живут в собственном мирке и никогда не имеют дел с утильщиками. Ну, кроме таких вот случаев.

Усач продолжал выжидающе смотреть на коллапсаров.

— В Депо утилизации репродуктов, — ответил фермеру Картер.

— По-народному, в ДУРку, — вставил Баркович.

— Там его допросят, — продолжил Картер, — знал ли он о присутствии на ферме репродукта.

— Не знал. Никто не знал. Егор ничем не вызывал подозрений, работал за двоих…

— Наслаждался закатами и радовался каждому новому дню, — снова вставил Баркович.

— Тогда его должны отпустить домой, — ответил Картер.

Наглая ложь, которая, несомненно, отпечатается в табеле грехов, но в данный момент Картера это мало заботило. В очередной раз он внутренне корил себя за стойкое нежелание сообщать людям скверные новости. Зато у напарника с этим никогда не было проблем.

— На самом деле, неважно, знал он или нет, — сказал Баркович, глядя на усача, — всё зависит от настроения бригадира. Захочет и прихлопнет папашу. И скорее в табеле отразится его утренняя отрыжка, чем убийство подозреваемого. Такие дела.

— Нам пора, — напомнил Картер, желая убраться отсюда как можно скорее. Напоследок он дал важный совет фермеру: — Настоятельно рекомендую вам всем пройти курс криптотерапии. Это недёшево, но последствия контакта с репродуктом могут всплыть и спустя несколько месяцев.

Он сам сел за руль и, дождавшись напарника, с пробуксовкой колёс устремился обратно в Граббис.

Выдержки из Этического Кодекса:

«1. Определение: неодушевлённые репродукты повседневного быта. Составляют основу неорганической жизни в Граббисе. Подлежат обязательной утилизации по истечении срока годности — двадцати четырёх часов.

2. Определение: одушевлённый репродукт. ОР не считается человеком и не имеет соответствующих прав. Является потенциально опасным представителем органической жизни. Не рекомендуется взаимодействовать с ОР за пределами лицензированных клубов. Сам того не ведая, даже непросроченный ОР способен истощать криптоматерию вступившего с ним в контакт человека. Помощь и укрывание ОР за пределами Свалок запрещены. Нарушители караются до истечения

квартала соответствующей службой — БУРом».

Картер молчал, погружённый в невесёлые раздумья. Он надеялся в тишине доехать до Обители, но у Барковича было своё мнение.

— Что ты такой кислый? — спросил он. — Чёрт с ним, с фермерским обедом.

— Считаешь, набить брюхо — это всё, что меня заботит? — покосился на напарника Картер.

— Да я шучу. Расслабься. — Баркович взглянул на наручные часы. — Ещё нет двенадцати, а день уже пойдёт в зачёт Лицензии. Можно смело ехать домой.

Ещё бы. С их непосредственной помощью БУР обезвредил опасность повышенного уровня — репродукта, успешно влившегося в людское изолированное сообщество. Возможно, его подослали недоброжелатели, но этим расследованием будут заниматься обычные ищейки-детективы. Если фермеры не воспользуются советом Картера пройти курс криптотерапии, то минимум половина из них в полной мере испытает на себе все ужасы медленного СМД. Мучительно и необратимо. От внешнего гниения казалось бы здоровой плоти до целостного разрушения личности. И в отличие от острой формы синдрома, заряды криптоматерии уже не помогут. Понимают ли это фермеры, не привыкшие иметь дел с репродуктами любого вида?

— Ты это и намерен сделать? — спросил Картер, вернувшись из пучины размышлений.

— Что?

— Поехать домой.

— Не совсем. Я воспользуюсь ситуацией и наведу кое-какие справки о дружке Ди. Вчера от неё снова шмонило трэшем.

Одно лучше другого, подумал Картер и поинтересовался:

— Почему бы тебе для начала не поговорить с дочерью, прежде чем устраивать детективную возню?

Баркович не стушевался.

— А почему бы тебе, — начал он, отчеканивая каждое слово, — не покурить в сторонке, пока я буду решать семейные проблемы? В отличие от тебя, я гуру в этом деле.

Картер сжал руль и едва не продавил дешёвый податливый материал. Гуру, конечно, подумал Картер, но предпочёл не комментировать браваду Барковича. Тот же, довольный собой, продолжил:

— У мужика должны быть яйца не только для зачатия потомства. Правила — вот что действительно имеет значение. На плаву остаются лишь те, кто чётко следует им. Остальным место на Свалке. Не согласен?

— Я не в настроении вести псевдофилософские споры, — процедил Картер. — В другой раз.

Боковым зрением он увидел, как Баркович пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. После полудня они вернулись в Обитель и первым делом сдали отработавший своё автомобиль в секцию мгновенной утилизации. Затем поднялись в кабинет, продиктовали техникам-криптоматонам цепочку событий без примеси эмоций. Информация сохранялась в их мозгах с удивительной точностью и долговечностью. Безупречная работа памяти — ещё одна отличительная черта изменённых. Всё увиденное и услышанное ими никогда не забывалось. Они даже не хранили дома обновлённой версии Этического Кодекса, так как знали её наизусть.

После диктовки отчёта Баркович навестил куратора смены и исчез прежде, чем Картер успел попрощаться с ним. Сама собой разрешилась дилемма, делиться ли с напарником информацией, полученной от Енота или нет. Сообщать куратору Картер тоже не спешил. Для начала, он просто сходит в этот клуб в нерабочее время, разведает обстановку и если приметит что-то подозрительное, подключит официальные силы. Но вся активность в клубах начиналась после шести вечера, сейчас же — середина дня, и Картер остался без напарника, а значит, и без работы. Возвращаться домой он не хотел — там могли работать низшие сотрудники по благоустройству жилища.