Красотка
Шрифт:
Ночной мальчишка-лифтер, выглянув в вестибюль, посмотрел по сторонам и знаком велел девушке следовать за ним. Он привел ее к ресторану, из-за двери которого слышались звуки рояля.
В ресторане глазам Вивьен предстало довольно странное зрелище. В просторном помещении царил полумрак. В дальнем его углу за роялем сидел Эдвард и самозабвенно играл.
Скатерти со столов были убраны, на некоторых громоздились перевернутые стулья. Двое-трое младших официантов собирали использованные салфетки, запихивая их в пластиковый мешок. Ближе к роялю за столом, слушая игру Эдварда, сидел один из служащих ресторана. Другой поднимал
Вивьен нерешительно подошла поближе. Полностью поглощенный музыкой, Эдвард не замечал ее.
Остановившись у него за спиной, она смотрела на опущенную голову и руки мужчины. В музыке она ничего не смыслила, но то, что играл Эдвард, ей нравилось. Мелодия была грустной, меланхоличной и какой-то щемящей.
Наконец он сделал несколько виртуозных пассажей и мягким аккордом закончил игру. Люди в зале с восторгом зааплодировали.
— Спасибо, большое спасибо, — повернулся он к ним.
— Я и не знала, что ты умеешь играть, — облокотившись о крышку рояля, сказала Вивьен.
— Я делаю это очень редко, — ответил Эдвард.
— Мне наверху стало так одиноко, — словно бы в оправдание своего неожиданного появления пробормотала девушка.
Он смотрел на нее, не отрывая глаз, в которых Вивьен уловила нечто очень знакомое: в них разгоралось мужское желание.
Сразу почувствовав себя увереннее, она улыбнулась Эдварду. Стоя перед ним с распущенной рыжей копной волос, в белом, чуть распахнувшемся на груди купальном халате, Вивьен была очень привлекательна. Хотя она улыбалась, большие сверкающие глаза ее оставались серьезными.
— Господа, — внезапно обратился Эдвард к присутствующим, — вы не могли бы оставить нас?
В его тихом голосе не было и намека на повелительный тон, тем не менее все безропотно повиновались и один за другим стали покидать зал.
— Спасибо! — крикнул Эдвард им вслед.
— Скажи, люди всегда делают то, что ты хочешь? — спросила Вивьен.
Вместо ответа он лишь перевел дыхание и обнял ее за талию. На мгновенье подняв лицо, на котором Вивьен уловила отпечаток страдания, он прижал его к лону девушки и застыл. Вивьен тоже не шевелилась, ощущая сквозь ткань халата жаркое дыхание Эдварда. Только руки ее мягко гладили его волосы.
Но вот он снова взглянул на Вивьен и медленно развязал пояс халата. Под ним были только трусики и короткая кружевная рубашка.
Раздвинув полы халата, Эдвард поднял рубашку и, сохраняя молчание, стал гладить тело Вивьен, потом встал и прижал к себе девушку еще крепче, продолжая ласкать ее бедра, спину и грудь.
— Мне кажется, да, — ответила Вивьен на свой же, только что прозвучавший вопрос.
Она чувствовала, что прикосновения Эдварда вызывают в ней что-то непривычное — страсть, влечение… чувства, которых она избегала и с которыми все-таки не могла совладать.
Вивьен сознавала, что все это лишнее и ни к чему это не приведет. «Забудь об эмоциях», — напоминала она себе слова Кит, но вместе с тем понимала, что все уже поздно.
Взглянув на Эдварда, она увидела в его глазах безудержное желание, и невольно дыхание ее участилось.
Неожиданно подхватив Вивьен, он посадил ее на рояль. Ноги девушки коснулись клавиш, и инструмент издал несколько резких нестройных звуков. Обеими руками взяв ее лицо, Эдвард притянул его к себе, чтобы поцеловать Вивьен в губы.
Но та
воспротивилась. «Только не это», — ужаснулась она и отвернула голову.Эдвард понимал, что с ней происходит, и решил покорить ее. Он обнял Вивьен за шею и силой повернул ее лицо к себе.
«С тобой все иначе», — недавно сказала она ему, но тогда Эдвард ей не поверил. Теперь же ему хотелось, чтобы Вивьен почувствовала, что с ним действительно «все иначе», чем с теми мужчинами, которых ей довелось узнать.
Она долго сопротивлялась, но потом вдруг бросилась к нему и жаркими влажным губами стала целовать его в шею. Эдвард чувствовал, что она вся дрожит. Он со стоном раздвинул ноги Вивьен и, обвив ее тело руками, притянул к себе.
Ноги Вивьен снова коснулись клавиш, но обоим теперь было не до этого. Сорвав с нее трусики, он припал к ее обнаженному животу. Вивьен откинула голову и обхватила мужчину ногами.
Поцелуи и ласки Эдварда, каждое его прикосновение опаляли ее жаром, волнами растекавшимся по всему телу. Она обмякла, расслабилась и, забыв обо всем на свете, приняла Эдварда.
«Это же безумие — влюбиться в этого Эдварда Луиса! Я пропала!» — мелькнуло в сознании Вивьен. Но ничего поделать с собой она не могла, потому что хотела его, как еще никогда и ни одного мужчину в жизни.
Проснулась Вивьен в залитой солнечным светом спальне. В огромной кровати она лежала одна. В дверях — уже полностью одетый — стоял Эдвард.
— Пора просыпаться, — сказал он. — Тебя ждут магазины.
Вивьен смотрела на него, улыбаясь. Достав из бумажника одну из своих кредитных карточек, он присел на кровать.
— Если в каком-нибудь магазине у тебя будут сложности с этой карточкой, попроси их позвонить в отель. Поняла?
Позевывая, Вивьен потянулась и встала. Он вручил ей карточку, которую она покрутила в руках, разглядывая со всех сторон.
— Опять магазины? — сказала она без особого энтузиазма.
Он наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке.
— Странно, что вчера ты купила себе всего одно платье.
— Это было совсем не так весело, как я думала.
— Почему это? — удивленно посмотрел на нее Эдвард.
— Они все хамили мне.
— Хамили? Тебе? — не веря, повторил он слова Вивьен. Но потом все понял, и его охватила слепая, безумная ярость. Эти самодовольные идиотки, эти гусыни надутые! Он живо представил себе, как вели себя продавщицы с Вивьен. Ну нет, твердо решил он, больше подобного обращения он не допустит. С кем угодно — но не с Вивьен!
Он посмотрел на девушку и почувствовал то, что чувствовал очень редко в жизни, а с тех пор, как стал взрослым, и вовсе не испытывал, — желание защитить кого-то.
Взглянув на часы, Эдвард понял, что времени у него в обрез. Его ждали дела… «Ну да Бог с ними, не так это важно», — отмахнулся он про себя.
Но тут же покачал головой, изумленный собственным поведением: с каких это пор дела перестали для него быть важными?.. Он просто не понимал себя. Его принципом всегда было: бизнес прежде всего. Он стремился сделать карьеру, достичь вершин, что возможно только ценой непрерывной и напряженной работы. К тому же ничто не захватывало и не увлекало его с такой силой, как головоломные комбинации с акциями и деньгами, как гонка за прибылью со всеми ее, иногда грубыми и жестокими, иногда тонко просчитанными, ходами. Он любил держать нити событий в руках, любил власть.