Красные листья
Шрифт:
Спенсер вскочил с постели как ужаленный. На часах было десять тридцать, суббота. Так дневальный вскакивает со стула, когда в казарму входит инспектор и застает его спящим. Через несколько секунд Спенсер осознал, что звонит телефон.
Это был Уилл: он хотел узнать, придет ли Спенсер сегодня на работу.
На что тот возмущенно ответил:
— Как же, разве можно бросать расследование убийства посередине? Конечно, приду.
— Отлично. Потому что я уже в управлении. Только особенно долго задерживаться здесь не собираюсь. Иннис
— Ага. Думаю, что интересный.
— Установлено, что смерть насильственная.
— Да, можно сказать и так.
— Нам надо получше проверить этих ребят. Как ты думаешь?
— Как и ты, — сказал Спенсер.
— Ты уже видел газеты, Трейси?
— Да нет, откуда. Ты же знаешь, что у меня не было времени.
— Не глупи, Спенс. Обязательно купи по дороге. На первых полосах всюду Кристина. Везде написано, что ее убили.
— Превосходно, — сказал Спенсер. — Эти невежды могут писать все, что им заблагорассудится. — Он попросил Уилла позвонить в Бостон Френки Абсалому и предложить ему немедленно приехать в Дартмут, а также спросить Френки, может ли кто-нибудь подтвердить тот факт, что он действительно находился в библиотеке Фелдберг в ночь, когда погибла Кристина.
— Ты что, думаешь, что он тоже к этому причастен? — спросил Уилл.
— А откуда нам знать? Мы его даже не видели. Ее кто-то убил; возможно, и он.
— А мотивы, Трейси?
— Пусть он здесь появится, тогда и выясним.
— Ладно. Я думаю, мы должны тщательно проверить алиби наших приятелей.
— Какие алиби?
Уилли промолчал.
— Уилл, послушай, сходи в библиотеку Фелдберг на третий этаж и опроси студентов. Может быть, там найдется еще кто-нибудь, кто занимался в ночь на двадцать четвертое ноября.
— Хорошо. Сейчас только десять тридцать. Я не думаю, что кто-нибудь из студентов уже проснулся так рано в субботу, — ответил Уилл. — И я уже говорил с кучей ребят в библиотеке Фелдберг и со всеми, кто тогда вышел на улицу, когда мы ее нашли. Их набралось человек пятнадцать.
— Да?
— Что — да?
— Я сам не знаю, что за этим «да». Просто «да». Я представляю себе белого мужчину, скорее всего восточной национальности, метр восемьдесят ростом, килограммов под восемьдесят весом, который вначале ее толкнул, потом уселся ей на грудь и начал душить.
— О'Мэлли, так ведь ты описываешь себя.
— Уилл, сходи в общежитие к вахтеру и скажи, чтобы они повесили объявления.
— И что написать? — спросил Уилл. — «Разыскивается: живой или мертвый. Убийца Кристины Ким».
— Да, именно так. Или, если тебе захочется, можешь прибавить, что объявляется денежное вознаграждение за любую информацию о преступнике, которая приведет к его поимке, и так далее и тому подобное.
— Денежное вознаграждение? Ты что, думаешь, мы в Нью-Йорке?
— Ладно тебе, у нас в бюджете тоже кое-что есть.
— Да, есть. Твоя зарплата. Я поговорю с бухгалтером. Хотя, конечно, сильно сомневаюсь, что он выделит деньги. Кроме того, ты забыл — здесь в Дартмуте студенты совсем не бедные. Ты думаешь, они начнут рыть землю
за какие-нибудь две сотни баксов?— Конечно, нет. Там должно быть не меньше двух тысяч.
Уилл от души рассмеялся.
— Ладно, сделай, что можешь, а поговорим позже, — сказал Спенсер.
— Чем ты собираешься заниматься сегодня?
— Я? Я собираюсь заняться Альбертом Мейплтопом.
— В таком случае тебе предстоит море удовольствия. Мое присутствие необходимо?
— Нет, все в порядке. Затем я собираюсь съездить в «Красные листья». Поговорить с женщиной, которая руководит этим заведением. Хочешь поехать со мной?
— Нет, спасибо. После обеда я отваливаю домой до понедельника. Кстати, анализы крови до сих пор еще не пришли. И отпечатки пальцев тоже.
— Знаешь, в Нью-Йорке такие анализы в случае убийства делают за два часа, — проворчал Спенсер.
— Да, жаль, что мы не в Нью-Йорке.
Спенсер хотел повесить трубку. Уже было десять сорок пять. День все убывал.
— Звонили от прокурора, — сказал Уилл.
— Почему так поздно?
— У них людей не хватает и много дел…
— Уилл, — устало сказал Спенсер, — это все риторические вопросы.
Уилл продолжал говорить:
— …Но затем они увидели отчет коронера. И моментально это дело приобрело гриф «особой важности».
— Оно было делом «особой важности» с самого начала, — бросил Спенсер.
— Их, конечно, смущает, что нет никакой крови и очевидных следов борьбы. В общем, они интересуются, хочешь ли ты, чтобы они прислали своих людей для расследования…
— Только если желают, чтобы я уволился, — ответил Спенсер.
— Спенс, опять ты за свое. Они ведь только хотят помочь.
— Да, а потом сразу же и забрать все себе.
— Помочь найти убийцу. Ты понял?
— Нет, — сказал Спенсер. — Что еще?
Уилл сделал паузу, покашлял и, наконец, сказал:
— Они спрашивали, заготовили ли мы уже ордер на арест на чье-либо имя.
— Да. Если они еще позвонят, скажи, что на мою маму. Я заготовил ордер на арест моей мамы. Это она убила Кристину. Они что, над нами издеваются? — Спенсер не верил своим ушам и потому переспросил: — Окружной прокурор спрашивает, есть ли у нас кто-то на подозрении? Да, позвони им и скажи, что есть. Четыре тысячи студентов Дартмута и сто преступников, отбывающих наказание и отпущенных из тюрьмы в краткосрочный отпуск.
— Спенсер, они ведь только пытаются…
— Я знаю, что они пытаются, — прервал его Спенсер. — Позвони Иннису, попроси его ускорить анализы крови. И Ландерсу тоже — насчет отпечатков.
— Иннис и Ландерс сказали, что все будет готово в понедельник.
— Господи! Разве это нормально — уезжать на уик-энд во время расследования убийства?
— Лаборатория в Конкорде загружена под завязку.
— Ах да, я и забыл, ведь это же общеизвестно: День благодарения стимулирует совершение тяжких уголовных преступлений, — произнес Спенсер и повесил трубку.
Телефон немедленно зазвонил снова.
— Я только хотел еще спросить, — сказал Уилл, — что не вижу содержимого ее банковского сейфа.