Красные листья
Шрифт:
«Спенсер О'Мэлли», — прошептала про себя Кристина его имя и побежала еще быстрее, придерживая рукой рюкзачок, чтобы не сильно болтался.
Когда она добежала до общежития Хинман-Холл, то обнаружила, что дверь ее комнаты приоткрыта. Но Аристотеля там не было и Джима тоже. Она бросила рюкзак на пол и потянулась за щеткой для волос. Ее пальцы так онемели от холода, что не гнулись. Кристине было неприятно, что она предстала перед Спенсером в таком растрепанном виде. Все-таки первое впечатление. Сам Спенсер тоже был небрит, это верно, но он был таким лапочкой, что это не имело значения.
Присев
Раздался стук в дверь. Это был Альберт.
— Вот ты где! — воскликнул он, открывая дверь шире и впуская собаку. Аристотель ворвался, прыгнул на постель, затем кинулся к Кристине. Она погладила его, не поднимая глаз на Альберта.
— Я выгулял его.
— Спасибо. Где Конни?
— Она что-то сегодня избегает общения. Только не говори, что она печет для меня пирог.
— Я и не говорю, — произнесла Кристина с отсутствующим видом. Она все еще думала о Спенсере.
Альберт продолжал стоять в дверном проеме. Она хотела попросить его войти и закрыть дверь, но с минуты на минуту должен был появиться Джим.
— Поедешь на праздники с Конни на Лонг-Айленд? — спросила Кристина.
— Да. Как в прошлом году. Хочешь поехать с нами? Или ты едешь с Джимом?
— О да, конечно… — начала Кристина и умолкла. Он сделал к ней шаг:
— Ну так поехали с нами.
Не поднимая на него глаз, Кристина покачала головой. Когда Альберт был моложе, он хотел стать гимнастом, но слишком быстро вырос и потерял интерес к гимнастике и вообще к спорту. Теперь он увлекался буддизмом. Его длинные темные волосы были завязаны сзади в конский хвост. Мочку левого уха украшало небольшое золотое колечко.
— Послушай, — сказала Кристина, — мне нужно тебе сказать кое-что…
— Как все прошло? — прервал ее Альберт.
Какое-то мгновение Кристина не понимала, о чем это он.
— С Говардом, — пояснил он нетерпеливо. — Как у тебя все прошло с Говардом?
— Хорошо. — Кристина сделала паузу. — Все сделано.
— И?..
— И ничего, — сказала она, потирая руки, пытаясь их согреть.
Альберт подошел ближе и заинтересованно спросил:
— Он воспринял это нормально?
— Да, он воспринял это нормально, — повторила Кристина. — Он только спросил, моя ли это идея — о разводе.
Альберт громко рассмеялся. Кристина в первый раз подумала, что его смех какой-то резкий.
— Ты сказала ему правду? — спросил он.
— Правду? — ответила Кристина. — Все как есть?
— Я имею в виду, ты сообщила ему какие-нибудь подробности или просто поставила перед фактом?
— Конечно, я сказала ему все как есть. По-моему, это и есть то, что ты называешь «поставила перед фактом».
— Ты все сделала хорошо, Роки. — Альберт улыбнулся и подошел ближе, но она подняла руку, останавливая его. Это получилось непроизвольно. Но пусть думает, что этот жест продиктован тем, что сейчас за окном день, даже не вечер.
— Послушай, — сказал он, — у меня есть отличный план на праздники. Что ты думаешь о…
Внезапно он замолк. В дверях стоял Джим Шоу.
— Джимбо, — слабо подала голос Кристина. — Привет.
Ты готов?Альберт кивнул Джиму, тот ему тоже кивнул, но очень сдержанно.
— Я готов, — сказал Джим, все еще оставаясь в дверном проеме.
Кристина напряженно гладила Аристотеля и, когда стало совсем невмоготу, решилась нарушить неловкое молчание:
— Сегодня же твой день рождения, Альберт. Как он проходит?
— Пока все идет хорошо, — ответил он. — Но предчувствую, что станет хуже сразу же, как отведаю шедевра кулинарного искусства Конни.
— Ты называешь это шедевром кулинарного искусства? — спросила Кристина, отчаянно пытаясь разрядить атмосферу.
— И, кроме того, она ведь хочет сделать тебе приятное, — произнес Джим голосом, напряженным от враждебности.
Все снова замолчали.
— Конечно, я уверен, что это будет чудесно, — произнес Альберт напряженным голосом. Кристину это удивило, потому что Альберт так никогда не разговаривал.
— Крисси, пошли, — хрипло позвал Джим.
— Да, Крисси, — шутливо вскинул брови Альберт. — Тебе пора бежать.
Кристина в смятении поднялась с кровати, собрала книги с полу и направилась к двери.
— Не забудь пальто, — сказал Альберт. — На дворе мороз.
— Где твое пальто? — спросил Джим, помахивая своим рюкзачком.
Кристина оглядела комнату, в ней царил жуткий беспорядок. Внешне она придерживалась теории, что чистая комната — это симптом нездорового менталитета (сама она, разумеется, изучая величайших мыслителей мира, ни в коем случае не могла быть обеспокоена такими прозаическими делами, как уборка), внутренне же девушка беспорядок ненавидела и поэтому старалась проводить в своей комнате как можно меньше времени. Бывали дни, когда она слыла аккуратнейшей девушкой в мире, но ей давно стало ясно, еще даже до Дартмута, что в неубранной комнате от Говарда что-нибудь спрятать гораздо легче. Если все вещи будут лежать на своих местах, то он обязательно то, что она прячет, найдет.
Но все же время от времени Кристина импульсивно ударялась в уборку: мыла, чистила, раскладывала по местам. Позже все быстро возвращалось на круги своя.
Сегодня Кристина пожалела, что давно не занималась уборкой, потому что не могла найти свое пальто.
— Куда же оно подевалось?
— Иногда помогает одна простая вещь: пальто, если хочешь найти его снова, нужно повесить в шкаф.
— Спасибо, Джим. Но где же мое пальто?
Альберт молчал, а Джим сказал:
— Сегодня утром ты его не надевала.
— Обычно когда я играю в баскетбол, то зимнее пальто не надеваю, — сказала Кристина. Она произнесла это более резко, чем ей хотелось, но как раз в этот момент наконец вспомнила, где это злосчастное пальто.
В «Красных листьях» его быть не могло, потому что прошлую ночь Кристина там не проводила. Свое пальто она оставила в отеле «Фаренбрей-Хилтон».
Это было ее единственное пальто. Мама купила его на пятнадцатилетие Кристины, но с тех пор прошло уже шесть лет, и красный кашемир поблек, к тому же беспрерывно появлялись какие-то пятна. Но все равно пальто оставалось одной из ее самых любимых вещей. Соперничать с ним могли, пожалуй, только нежные усики котенка и горячий яблочный струдель.