Чтение онлайн

В этот ответственный момент язык его выходил из пови­новения, и, чтобы придать себе уверенности, он произно­сил:

— Великий Бисмарк сказал: «Тот генерал настоящий, кто, победив, не почивает на лаврах».

Но Сэйко еще надеялась, что именно сейчас учитель перейдет в решительную атаку. Он и сам хотел этого. Однако действительность всегда так прозаична! И хотя сер­дце учителя продолжало биться, как у восемнадцатилетне­го, его язык упорно не желал сдаваться:

— Бисмарк далее говорил: «Обращенный в бегство сол­дат подобен опавшему цветку. Вернуть его на фронт — все равно что возвратить опавший цветок на ветку дерева».

Сэйко все же не теряла надежды. Она рассчитывала,

что разговор не ограничится цитатами из Бисмарка и наконец последуют слова, продиктованные страстью. Но Бисмарк был упорен и неумолим.

На лбу учителя выступали капельки пота, глаза напол­нялись слезами, однако язык продолжал без устали сооб­щать, о чем говорил Бисмарк.

У Сэйко не было близких подруг, потому мы не узнаем точно, как она оценила поведение учителя, но, судя по выражению его лица, когда он в последний раз покидал дом Сэйко, слова эти были куда крепче, чем «болван» и «чур­бан»...

В ссоре с рабочим в «пьяном» переулке тоже, по-видимо­му, свою роль сыграл язык учителя, который вопреки его воле продолжал гнуть свою линию. Чем иначе объяснить, почему вдруг учитель ни с того ни с сего стал распевать ком­мунистические песни?

— Учитель, это просто возмутительно! — возбужденно заговорил юный Яда после того, как разлил по чашечкам принесенный им самогон и они глотнули этой живительной влаги. — Представляете, только что я просмотрел в винной лавке газету. Там напечатано, что в Доме собраний откры­вается общенациональный съезд правых организаций, а вам почему-то даже не прислали обычного приглашения.

Учитель задумался и с сожалением поглядел на Яду.

— И когда ты только научишься хоть что-нибудь пони­мать! Да будет тебе известно, что там соберется всякая мелочь. Они незаконно присвоили себе название «правые». На самом деле среди них нет ни одного стоящего деятеля. Так, отребье одно!

— Но на съезде будут Тайги Кохэй и Кокусуй Дзюнь-ити [70] .

Учитель замотал головой, замахал руками.

— Подумаешь, невидаль какая, — сказал учитель, през­рительно скривив губы. — Знаю я всех их как облупленных. Они были учениками Асихары Мидзухо, потом их с треском изгнали. Вместо того чтобы печься о будущем государства, они думали только о собственном кармане, пугали и обма­нывали честных обывателей, вымогали у них деньги.

Яда с интересом слушал разгневанного учителя, всем своим видом стараясь выказать одобрение.

— Я хотел бы задать тебе вопрос, Яда, — сказал в заключение учитель. — Неужели ты думаешь, что великий Бисмарк согласился бы присутствовать на съезде, к приме­ру, нацистской партии?

Яда широко открыл рот, словно собираясь закричать, но вовремя остановился, зажал себе рот рукой и закаш­лялся.

— Учитель! — наконец воскликнул он. — Не в похвалу себе будет сказано... — Он снова закашлялся и густо покраснел. — Именно теперь я понял, что все же немножко разбираюсь в людях. Недаром я избрал вас своим учителем.

— Да, жизнь сложна... Налей себе, юноша, — задум­чиво произнес учитель. — Жизнь сложна, и трудно уследить за всеми ее переменами. Выпьем!

— Выпьем! — словно эхо, откликнулся юный Яда.

Что же представляла собой Школа патриотического слу­жения родине? Иероглифы, составлявшие ее название, означали: «Болеть о будущем государства». По общему мнению,

она принадлежала к организациям правого толка. Основываясь на идее защиты национальных традиций от подрывных экстремистских мыслей, она должна была про­водить какую-то работу, направленную против левых. Деятели правых группировок, которых учитель назвал «ме­лочью», по-видимому, подобную работу вели, о чем время от времени сообщалось в прессе. Но в Школе патриотического служения родине не было и намека на деятельность такого рода. Только изредка учитель пускался в теорети­ческие рассуждения, развивая свои идеи, а юный Яда высту­пал в роли слушателя.

Короче говоря, учитель и ученик проводили время в праздном безделье, пили, когда появлялись деньги.

Долго такое продолжаться не может. И Яда понял это, когда в третий раз отправился добывать деньги. Оказалось, что три журналиста из трех газет, на которых с самого начала учитель возлагал надежды, никогда с учителем не истрепались и даже не знали о его существовании. Два раза они дали деньги не думая — то ли потому, что пребывали в благодушном настроении, то ли крупный гонорар получи­ли. На этот раз они, по-видимому, начисто забыли, что два­жды оказали помощь какой-то Школе патриотического слу­жения родине.

Все это Яда выложил учителю без прикрас. Тот воспри­нял сообщение спокойно, не выказывая смущения и не пытаясь оправдываться.

— Так-так, — пробормотал он себе под нос и, недо­вольно глядя на Яду, спросил: — Ты с ними встречался?

— Нет, — ответил Яда. — Мне сообщил об этом рас­сыльный. Но и раньше они передавали деньги через рас­сыльного, — поспешно добавил он. — Сами, должно быть, очень заняты.

— А мою визитную карточку ты показывал?

Яда молча развел руками, будто хотел сказать: а как же могло быть иначе!

— Ничего не поделаешь, такое часто бывает, — сказал учитель, стараясь успокоить Яду. — У этих журналистов иногда ломаного гроша не найдется. В этом вся прелесть их существования. Чтобы добыть информацию, подчас тра­тятся сотни тысяч, а у самих в кармане пусто. Именно поэтому великий Бисмарк говорил...

— Как быть с ужином? — перебил его Яда. — У нас не осталось ни горстки риса.

Учитель сразу забыл про то, что говорил Бисмарк, ибо, когда дело касалось еды или питья, он становился большим реалистом, чем Яда. В тот самый момент, когда Яда сооб­щил ему, что риса нет, в желудке учителя угрожающе заурчало и он ощутил такой голод, словно в течение по меньшей мере трех дней у него не было во рту ни крошки.

— Почему ты своевременно не предупредил меня об этом?

— Я думал, сегодня все же удастся раздобыть денег у журналистов.

— Ничего не поделаешь, — повторил учитель, поглажи­вая бороду. — В таком случае тебе придется сходить к ста­рику Тамбэ. Скажи, что учитель Кандо просит дать взаймы риса. Завтра я сам попробую раздобыть деньги. Тебе же сегодняшний опыт, которым не следует пренебрегать, поможет лучше понять человеческую натуру.

Юный Яда поспешил выйти из дома прежде, чем учитель заговорит о Бисмарке и его изречениях.

По-видимому, у учителя имелись про запас другие, неиз­вестные Яде источники добывания денег, так как на следу­ющий день он куда-то ушел, а к вечеру вернулся в дымину пьяный.

— Юноша, ты думаешь, я пьян? — заплетающимся язы­ком бормотал учитель. — Нет, это не простое опьянение в обывательском смысле слова. Это, понимаешь, это...

— Через заднюю дверь, через заднюю дверь... — шепо­том сказал кому-то Яда.

— Что ты там бормочешь? — глядя на Яду налитыми кровью глазами и покачиваясь, спросил учитель. — Ты перебиваешь меня, это неприлично... При чем тут задняя дверь?