Краски для Мальвины
Шрифт:
Не знаю, что я тогда почувствовала, но мне однозначно было не по себе.
Нет, Дашке я доверяю!
Артуру, думаю, тоже…
Но… имею ли я на это право…?
Когда я оказалась дома, после всего, что случилось, первым делом закрылась в ванной и долго отмокала под душем. Настолько грязной себя ощущала… До боли терла себя, папиной, грубой мочалкой, чтобы кожа вся гарела. Несколько раз. Снова и снова. И каждый раз казалось, что этого недостаточно…
Отец снял щеколду с двери, чтобы я больше не могла закрыться. Чтобы в любой момент могли меня проведать… Они с мамой переживали, я знаю…
Я не спала несколько дней. Не могла.
На помощь опять пришла Дашка! Ну, как на помощь! Мама ей нажаловалась и эта мигера просто вызвала на дом врача, который сделал мне укол.
Надо признать, как бы я не злилась на неё, но выдрыхлась я от души! Без снов, что в моем случае немаловажно. А это наверное и нужно было и телу и мозгу, потому как проснувшись я чувствовла себя совершенно иначе.
И даже очная ставка с моими мучителями выбила меня из калеи на какое-то время, но не окунула в дипрессию.
Вобщем, если рассуждать здраво, но умом я не тронулась. Не дуркую, как неженки из американских фильмов и не рыдаю в подушку, убиваясь по искалеченной жизни.
Не иначе, влияние Дашиной компании. Какое заразное хладнокровие. Мне б ещё отключать иногда эмоции, как она, и вообще замечательно будет. Но, видать, для этого надо не дружить с Дашей, а быть ею.
А эмоции, как раз таки с каждым днем все активнее возвращаются. Помогая прокручивать в мей дурной головушку кучу бредовых мыслей и самоанализов.
Сколько же всякой дряни, оказывается, в голову лезет, когда свободного времени вагон!
Но толк есть и от этого.
И вот к каким выводам я пришла.
Во-первых, случившееся со мной, ужасно, отвратительно и мерзко. Я, врятли, смогу это забыть, но ни за какие коврижки не похороню себя подо всем этим только потому что это все произошло.
Во-вторых, считаю, что правильно поступила, что не стала афишировать то, что сделал со мной друг Дениса. Кому от этого легче? Мне? Нет! Моим близким? Тем более! Я не боюсь огласки, я боюсь, что дорогие мне люди будут переживать это со мной… сильнее меня. Я на такое пойти не готова.
В-третьих, этот ублюдок и так получит сполна. Я в этом уверена. Артур знает. Догадался. А значит не оставит это просто так. И, да. Я хочу, чтобы не оставил. Ибо отнюдь не добра желаю всем участникам этой пьессы…
В-четвёртых, я злюсь на Артура и ничего не могу с этим поделать. Ведь именно из-за него поехала крыша у этой Дианы. Было у них что-то или нет, не моего ума дело, но почему-то отдуваться пришлось мне.
А в-пятых… я дико скучаю по нему…
Скучаю так, что от боли в груди, скручиваюсь в позу эмбриона и тихонько плачу…
100. Крысеныш!
***
— Даш, как ты это пережила? — меланхолично мешаю свой чай.
Я уже несколько дней дома. Моё лицо и тело все ещё напоминают ожившую боксерскую грушу, а душа в стазисе, но мозг судорожно мечется, потому что отказывается так существовать…
Девушка перестаёт разбирать пакеты и не поворачивается. Несколько секунд вовсе не двигается.
— Это нельзя пережить. — отвечает твёрдо и продолжает то, от чего её оторвали.
Смотрю на неё. Движения уверенные. Как и вся она по жизни. Не семенит, боязливо озираясь по сторонам, а идёт с гордо поднятой головой. Споткнулась — выпрямилась и пошла дальше. Упала — поднялась, отряхнулась и по старой схеме.
Я знаю, что она не железная. Видела её слабой и раздавленной… Но не сломленной. Никогда!
Заканчивает и садится рядом со мной.
— Ян, я тебя не буду сейчас к психологу посылать, но если сама чувствуешь, что не вывозишь, то лучше обдумай это. — хмурится, натянутая, как струна…
Опускаю глаза на свой чай… ничего не отвечаю ей.
Она тоже молчит.
Нечто подобное случилось с ней несколько лет назад… только хуже… и заступиться за неё было некому… Даже стыдно становится перед ней… спрашивать такое…
Даша, единственная, кому я рассказала всё, без утайки.
— Мне не нужен психолог. — бурчу себе под нос.
— Но ты хочешь, чтобы тебе помогли. — вкрадчиво делает выводы — Ты пойми, одного моего примера может быть недостаточно. К тому же, я это… я… — поджимает губы и разводит руками.
— Думаешь я настолько размазня? — обидно признавать это, хоть и понимаю, что если с ней сравнивать, то да. Та ещё размазня.
— Я не так сказала, не придумывай. — фыркает. — Я не мозгоправ и понятия не имею, что у тебя в голове тварится. Какие я могу давать советы? А вдруг тебе от этого только хуже станет? — говорит так, будто речь идёт о лекарствах.
— Да, нет… я не об этом… — мнусь.
— Тогда к чему этот вопрос? — хлесткий вопрос, таким же тоном.
— Я такой… я… я такой грязной себя ощущаю… — говорю и голос начинает дрожать, а слеза-предатель скатывается по щеке. Всего одна.
— Дело в Артуре? — спрашивает спокойнее, после недолгой паузы.
Киваю. В ком же ещё…
— Ты говорила с ним?
Отрицательно мотаю головой. Чувствую себя школьниц ей на экзамене.
— А надо бы. — тянет — Ты сейчас придумываешь проблему, хотя и не факт, что она есть вобще.
— Есть. — отвечаю поспешно.
— Ты боишься, что его от тебя воротит начнёт. — не спрашивает. — Да, откуда тебе знать, если он не дал повода так думать?
Не давал. Скорее я оттолкнула… а он не настаивал…
— Вы общаетесь? — шуршу еле подавая голос.
— Иногда. Ты ж его игноришь. — недовольно фыркает.
— Неправда… — оживляюсь.
— Где твой телефон? — вопросительно выгибает бровь, а голос так и сочится сарказмом.