Крах Титанов
Шрифт:
– Если вам не нравится наша политика в отношении чего-либо, придите ко мне и скажите об этом, – гремел голос Льюиса. – И если вы убедите нас в том, что у нас плохая политика или что ее надо исправить, мы это сделаем. Это просто бумага. Вот что такое политика и правила – это просто бумага. Если они неправильные, то мы сделаем следующее, – прокричал Льюис, доставая большую кипу бумажных листов и швыряя их в горевший рядом костер. Толпа взревела.
Именно в этот момент Олфин впервые ясно увидел, что у Льюиса был потенциал лидера. В течение следующих нескольких лет Олфин организовал для Льюиса поездку по стране, в важные с точки зрения операционной деятельности банка места, где тот выступал перед группами
После того как Льюис сменил Макколла на посту генерального директора, Олфин получил должность руководителя корпоративного отдела персонала (corporate personnel executive), что в Bank of America соответствовало должности HR-директора. Пока организацией правил Льюис, Олфин усиливал свою власть. В 2006 году он стал начальником административной службы, сконцентрировав в своих руках еще больше полномочий. Энни Файньюкейн, одна из бывших руководителей Fleet Financial, которая возглавляла отдел маркетинга и связей с общественностью, предложила перевести ее отдел в ведение Олфина. Это был первый случай, когда один из руководящих работников компании сам хотел перейти в подчинение к Олфину, и он немедленно принял ее предложение, увеличив тем самым круг своих обязанностей. Олфин даже переместился вверх по этажам нового небоскреба, доминировавшего в силуэте Шарлотта, с 56-го этажа, где размещались кабинеты менеджеров первого эшелона, на 58-й, предназначенный для первых лиц компании, где безраздельно властвовал Льюис.
Теперь, сидя в кабинете Джона Тейна на 32-м этаже штаб-квартиры Merrill Lynch, в окружении со вкусом подобранной мебели, Олфин задал вопрос Тейну о компенсации и о том, как много он намеревался получить.
– Как вам должно быть известно, – начал Тейн, – в моем соглашении нет пункта о передаче управления, поэтому я не получу за продажу компании ничего.
– Я знаю, – сказал Олфин, – и это хорошо. Мы в Bank of America не любим соглашений, в которых есть пункт о передаче управления.
К этому моменту Тейн уже дважды встречался с Олфином, но все еще не мог определить его акцент. Он был южным, но не классически протяжным, как у Татуайлер.
Олфин спросил о бонусах, которые должны были получить Грег Флеминг и Боб Макканн.
– Каждый получит что-то около 20 миллионов, – сказал Тейн, отметив, что ни один из них не получал бонусов в прошлом году после ухода Стэна О’Нила.
Олфин неторопливо кивнул.
– А что насчет вас? На какую сумму вы рассчитываете?
– Мой совет директоров хотел заплатить мне около 25 миллионов долларов за этот год, – ответил Тейн.
– Это очень большая сумма, – заметил Олфин и, помолчав, продолжил. – Джон, если вы планируете работать в нашей компании, то вы не можете рассчитывать в дальнейшем на такую оплату. Она не будет столь значительной. Это противоречит нашей философии, и мы не станем столько платить.
Тейн настаивал на том, что 25 миллионов – честная цена, особенно если учесть ту роль, которую он сыграл в сделке поглощения.
– Я полагаю, что сделал именно то, о чем совет директоров меня и просил. Я постарался решить проблемы компании и получил цену 29 долларов для своих акционеров. Я свою работу сделал.
« – Совет директоров хотел заплатить мне около 25 миллионов долларов за этот год, – сказал Тейн. – Это очень большая сумма, – заметил Олфин. – Если вы планируете работать в нашей компании, то не можете рассчитывать в дальнейшем на такую оплату. Это противоречит нашей философии, и мы не станем столько платить »
– Мы в компании не платим за слияния, – сказал
Олфин. – Кен никогда не платит за слияния ни в год, когда оно происходит, ни в тот, что ему предшествует. В нашей компании платят за успешные операции, когда от этого выигрывают акционеры.– Но я на самом деле полагаю, что заслужил бонус. Руководители моего ранга с моим опытом работы высоко ценятся на Уолл-стрит. Я стою 25 миллионов долларов.
– Я не могу принимать такие решения, – сказал Олфин, – не мне решать. Но я скажу вам вот что: в дальнейшем вам вряд ли стоит рассчитывать на подобную компенсацию, если вы хотите работать в Bank of America, особенно в следующем году, который обещает быть очень непростым.
После первых встреч с Тейном Олфин получил представление о квалификации и лидерских качествах гендиректора Merrill Lynch. Негибкая позиция, которую занял Тейн во время пресс-конференции 15 сентября, претила совету директоров Bank of America и подтверждала первоначальное мнение о том, что Тейн является еще одним самовлюбленным эгоистом с Уолл-стрит, который оценивает себя только по величине ежегодных компенсационных выплат.
Но Олфин увидел в нем нечто иное. Во время их беседы в кабинете гендиректора Тейн прервался, чтобы ответить на звонок одного из четырех своих детей. Фотографии его жены с детьми стояли не только на рабочем столе, но были и в других местах в его кабинете.
У Олфина было две дочери, так что у него было нечто общее с Тейном, в семье которого росли два сына и две дочери. Олфин любил спорткары и был членом гоночного клуба Porsche в Шарлотте. Тейн, инженер по образованию, предпочитал BMW и приобрел несколько машин для своих детей.
Олфин был футболистом в старших классах и на первом курсе колледжа, а Тейн – борцом, и здесь у них тоже было нечто общее.
Тейн и Олфин пообедали в престижном итальянском ресторане в Южном Манхэттене, где все, начиная с метрдотеля до официантов и прочих сотрудников заведения, приветствовали Тейна по имени. Пока они разговаривали, Олфин понял, что Тейн не является типичным банкиром с Уолл-стрит, которых на дух не переносили в Шарлотте. Семья Тейн предпочитала уединение, и в летнее время они отправлялись в домик у озера, расположенный в отдаленной части гор Адирондак, где не было других семей с Уолл-стрит. Типичный преуспевающий банкир с Уолл-стрит владел домом в пригороде Хэмптонс – на модном курорте для сверхбогатых жителей Нью-Йорка, расположенном на восточной оконечности Лонг-Айленда.
Тейны любили пешие походы, каноэ, водные лыжи и другие виды спорта, которые так нравятся любителям проводить время на природе и в горах.
Олфин понял, что Тейн не является типичным банкиром с Уолл-стрит, которых на дух не переносили в Шарлотте
После возвращения в Шарлотт Олфин разговаривал о Тейне с Льюисом и в конце концов встретился с Темплом Слоаном, председателем совета директоров BofA. Слоан выразил сомнения в том, что Тейн является достойным кандидатом, но Олфин настаивал на том, что генеральный директор Merrill Lynch отличался от остальных обитателей Уолл-стрит.
– Однажды он может возглавить нашу компанию, – заявил Олфин.
– Вы видите то, чего не вижу я, – отозвался Слоан.
– У него есть потенциал, и он способен измениться, – заметил Олфин. – И кстати, он предпочитает проводить время на природе, – добавил он, – на нем не стоит ставить крест.
– Ну так давайте пригласим его на охоту, – предложил Слоан.
В конце сентября Кен Льюис пригласил Тейна и избранных членов его команды топ-менеджеров приехать в Шарлотт на один день, чтобы руководители подразделений Merrill Lynch могли встретиться со своими коллегами из Bank of America. Приглашая Тейна, Льюис подчеркнул, что он хотел обсудить с гендиректором Merrill его роль в будущей организации.