Чтение онлайн

Мария Ивановна кивнула в сторону кипы тетрадей, затем перевела взгляд на мнущихся у дверей «штрафников».

– Что стоим? Утром каши не ели? Дружно, выходим и не шумим…

– За что, Мари Ванна? – от имени пострадавших, выступил Якоревский.

– А ни за что! Пока вы ничего не натворил, но ведь это только пока. Ждать придется недолго. Теперь, я буду играть на опережение… Что бы вы мне сейчас не сказали, вас хватит минут на пятнадцать, не более. Так, что давайте…

– А презумпция невиновности? – робко запротестовал Хали-ков.

– Это не честно, Мари Ивановна! – нее глядя в её сторону, сказал Мальков. – Год выпускной. Мне проблемы в четверти не нужны.

– Если вы нас выгоните Александр Иванович*, к занятиям не допустит. – пожаловался Неверов.

– Я

понимаю. То, что вас не допустят к занятиям по восточ-ным единоборствам, это конечно же трагедия, а то что отстраняют от занятий по литературе – это так, пустяки… Но дело в том, что и мне головная боль не нужна, понимаете! Я от вас устала. Ус-та-ла… Ладно. – тяжело вздохнула учительница. – Брысь по местам, но чтобы ни звука, иначе все окажитесь за дверью… Так! – задумавшись на секунду, повернулась она к классу. – Значит, на чем мы остановились? Сочинение… В общем, все из рук вон плохо. А если точнее, однообразно, скучно и безграмотно. Но об одной работе я хочу поговорить отдельно. Это работа Андрея Белосельских. Встань, пожалуйста, – подняв со стола, учительница раскрыла тетрадь, выдержала паузу и продолжила. – Во-первых, удивила тема работы – «Наш город». Как всем вам хорошо известно, Андрей не является коренным жителем Саратова, но вот каким, оказывается, он ему предстал. Читаю без купюр: «Саратов – город мрачный…. Прямо по Лермонтову. Тамань – город скверный. Что ж, похвальное употребление классики… Еще мрачнее его окраины. Буравящие небо, фаллические силуэты черных труб, как нечистотами, испражняются на них ядовито желтым дымом…. И как вам? По-моему, лихо! А штиль каков? Не хочу становиться в позу оскорбленной горожанки, но неужели, в городе, который так доброжелательно тебя встретил, ты не нашел ничего, кроме «грязных неубранных улиц, и обшарпанных стен домов, в мрачных глазницах которых, отражаются уставшие, пустые лица»? Заводы – трудовая и революционная слава нашего города, по-твоему, цитирую, «вгрызлись чудовищными челюстями в затхлую, истлевающую структуру города». И вот в таком духе, на трех страницах. Не поленился же… И где только слов таких набрался… Скрестив руки на груди, Мария Ивановна отвернулась к окну. Затем, многозначительно посмотрела на Андрея, и понизив голос устало продолжила. – Откуда у тебя этот… мусор в голове. За месяц ты уже дважды успел отличиться. В прошлый раз на тему «любимый поэт» ты выбрал акмеиста, террориста и контрреволюционера Гумилева. Бродского декламируешь; Солженицыну открыто симпатизируешь. Но это же все сплошная антисоветчина… И хотя у тебя ни одной ошибки, я поставила тебе единицу, чтобы ты мог поразмышлять на досуге, куда ведут такие вредные, антиобщественные наблюдения. Меня очень тревожит твой комсомольский облик, Андрей. Не знаю из стремления выделиться, или из каких-то других соображений, но ты …..

– От скуки, уважаемая Мария Ивановна! – не выдержав, поднялся с места Андрей. – И какая там антисоветчина. Я самый, что ни на есть лояльный власти гражданин. Бес попутал, а точнее Бродский. «Джаз предместий приветствует нас, слышишь трубы предместий, золотой диксиленд в черных кепках прекрасный, прелестный, не душа и не плоть – чья то тень над родным патефоном, словно платье твое вдруг подброшено вверх саксофоном». Будем считать, что это мои неудачные авангардистские опыты. Увлекся. Обещаю, такое больше не повториться. А, что касается моего отношения к вашему краю, так оно есть. Один из моих пращуров, князь Голицын, был Саратовским губернатором.

– Да! – наблюдая за новичком, Роман брезгливо усмехнулся. – Это он дал маху. Не надо было так. Пацаны не простят. После занятий будет жарко. А до последнего звонка осталось, – он посмотрел на часы, – пятнадцать минут.

Все так и получилось. Мужская половина класса, пошептавшись, договорилась проучить дерзкого новичка, так неуважительно отозвавшегося о городе. Когда Мальков и Халиков заслонив двери класса, стали выпускать только девочек, Роман заерзал на стуле. Дальнейшие события читались очень просто; в законном праве выплеснуть снедавший гнев, не откажется никто. Он и сам был не прочь, если бы не был главным изгоем в классе.

С другой стороны, он мог бы встать на защиту москвича, но силы были слишком неравными. Да и сам виновник, словно в издевку, мирно спал за партой, положив голову на руки.

– Нет! Эти дешевые уловки не пройдут. – подумал Роман, глядя на Андрея. – Бить будут сильно и долго!

– Эй, жиденок! Сделай так, чтобы мы тебя не видели. – жестко бросил ему Чек. – Если, сейчас же не унесешь свою задницу, получишь вместе со столичным авангардистом.

Роман, уже прошедший длительный период неприятия и отторжения одноклассников, и не пытался нарушать с таким трудом сложившийся статус кво, и потому, проглотив обиду, пересел на другую парту. Затем, подхватив ранец, стал пробираться к выходу.

– Значит, город тебе наш не нравится? – без долгих предисловий группа подростков набросилась на спящего Андрея.

Последовавшая сцена, была очень хорошо знакома Роману; ощутив привычное бессилие, он поспешил к выходу… Но после первых же ударов, новенький кошкой вскочил на парту, нанеся несколько ответных ударов, опешившим одноклассникам. Такой прыти никто от него не ждал. Сменившая направление движения кучка подростков, основательно помяв, прижала Романа к стене. Андрея сдернули с парты, и они оказались рядом, под градом обрушившихся со всех сторон ударов.

Происходящее ему не нравилось. Он только наладил отношения с пацанами, и вот, нужно было опять делать выбор. «И за что мне все это? – подумал он, и опустив голову, мельницей замахал руками. Рядом, яростно отвечая на удары, прыгал в боксерской стойке Андрей. Но очень скоро, уже на полу, они только стонали, руками прикрываясь от ударов. Били их по взрослому. И неясно, сколько бы все это продолжалось, если бы не окрик из коридора:

– Полундра! Англичанка!

Гул недовольства прокатился среди «пацанов»; несколько ударов «на прощанье», и быстро стихший в раскалившемся пространстве, топот ног.

Через минуту, выждав пока стихнет боль, Роман присел на полу, спиной прислонившись к стене. Только теперь, он вновь увидел, приводящего себя в порядок, «новичка».

– Как ты? – спросил он.

– Нормально! – Роман отодвинул протянутый платок. Сплю-нул кровь и пристально уставился на соседа по парте. – А теперь скажи, ну чем тебе наш город не понравился?

– Нормальный город! – ощупывая лицо ответил Андрей. – В хороших руках, так просто сказка будет. Но это в хороших руках…

– Да! – закачал головой Роман. – Трудно тебе будет у нас. Выживут…

– Ну, мы еще посмотрим.

– А тут и смотреть нечего. Это только начало.. По себе знаю.

– А тебя за что? Рожей не вышел?

– Это еще надо посмотреть, кто вышел, а кто нет… Но, я никому не позволю обзывать меня жидом. Да и вообще, не люблю, когда люди обзываются.

– И как? Справляешься?

– С кем? С этими? Когда как? Гришка Гельфанд с параллельного помогает. А так, здесь только с «Мальком» можно дело иметь; да еще с Якорем. Остальные отмороженные. Но, пусть знают, безнаказанно, с рук им ничего не сойдет

– Ты извини, что так получилось. – через минуту, нарушил, молчание Андрей. – Что, я тебя во все это впутал. В общем, спасибо…

– Обойдусь, без благодарностей! – фыркнул Роман. – Вначале, ты мне показался нормальным пацаном…

– Вначале? А что потом случилось?! – повернулся к нему, Андрей. – Не надо было тебе лезть. Сам справился бы…

– Это мы гордые такие? – пробормотал под нос, Роман.

– Возьми! – Роман вновь увидел перед собой платок. – Там… Бровь у тебя рассечена…

– Что бровь? – сплюнул он в сторону. – Зуб выбили; с костюмом посмотри, что сделали. Тетка домой не пустит. Две недели, как купили.

– Понятно! Дай посмотрю, – Андрей осторожно, платком, прикоснулся к ране Романа.

– Эй! Полегче, там! Больно же! – чуть отклонившись, Роман придирчиво посмотрел на одноклассника. – И раньше времени, не радуйся. Что-то мне подсказывает, не слезут с тебя наши хлопцы. «Чек», посмотри, как взъерепенился? Его Полинка с тебя глаз не сводит, а это, как говориться, чревато… Поэтому, будь уверен, все проблемы у тебя еще впереди.