Коварные умы
Шрифт:
Джек вздохнул.
— Билет был для неё. Сегодня утром она позвонила и сказала, что вместо игры хотела заняться шопингом и, возможно, где-то потусоваться после, но она, скорее всего, устанет, поэтому увидится с нами утром за поздним завтраком. — Его голос затих от едва различимой боли, заметить которую мог лишь член семьи Портер.
Марго Портер всегда была эгоистичной, и даже если Джек делал вид, что его это не волновало, это было не так.
— Там будут матери всех игроков, Сидни. — Он опустил взгляд, его глаза покраснели. — Хотя меня это не удивляет. Мама никогда не любила футбол, поэтому я не хочу подвергать её этому испытанию.
Мне хотелось встряхнуть
— Дай мне билет. — Я протянула руку. — Я иду.
Стадион был чем-то из моих худших ночных кошмаров. Там были тысячи фанатов Нортерна, одетые в одежду с номером любимого игрока. Стоило мне повернуться, я тут же натыкалась на двадцать четвёртый номер, принадлежавший Грею Питерсу. Место, указанное в билете, который дал мне Джек, располагалось в специальной части, отведённой для семей игроков, поэтому у меня, по крайней, мере были хоть какие-то ориентиры, когда я пробиралась через море голубого и серого.
Двигаясь по двенадцатому коридору, я нашла проход B и посмотрела вниз на длинный ряд сидений. Место было отличное, рядом с центром поля. Я буду под надёжной защитой домохозяек Бетти, и, как бонус, может быть, кто-нибудь принесёт домашнее печенье.
— Привет тебе, — поздоровалась со мной блондинка за пятьдесят, когда я села рядом с ней. — Готова к большой игре?
Я кивнула, отвлекшись на её большие серьги из янтаря (ладно, впервые в жизни уроки геологии мне пригодились).
— Ты выглядишь слишком молодо для мамы игрока, — пошутила она, и я улыбнулась в ответ на её тёплую улыбку. — Кто твой парень?
— Мой парень? — Спросила я, застыв на холодном пластиковом стуле стадиона. — Джек Портер – мой брат.
— Джек Портер, — закричала она, схватив меня за предплечье. — Мой сынок Грей присматривал за этим мальчиком.
Я посмотрела на её свитер с кружевным воротником и на шелкографическую фотографию мальчика в подгузниках, бросающего футбольный мяч. Замечательно.
— Ты, должно быть, Сидни?
Я начала безудержно кашлять, и мама Грея похлопала меня по спине. Потом она достала воду из сумки.
— Быстро выпей это. Они дерут тут по три доллара за бутылку! Возмутительно, если тебе интересно моё мнение, и подумай обо всей этой бессмысленной трате пластмассы.
Приняв у неё напиток, я сделала длинный глоток.
— Откуда вы знаете моё имя?
Она засмеялась, а её огромные серёжки бились о её шею.
— О, милая, Грей мне постоянно о тебе рассказывал. Он в восторге от тебя. Обычно он не обсуждает со мной девочек, поэтому я решила, что ты особенная.
Я отдала ей бутылку, и она сделала глоток.
— Я пользовалась одной и той же бутылкой пять лет. Ты бы ни за что не догадалась. — Она подмигнула. Посмотрев вдоль прохода, она разразилась бранью: — Ох, вот и он.
Высокий пухлый мужчина, одетый в куртку «Питтсбург Стилерз», подошёл к перилам около нас.
— Делла, сегодня ты выглядишь чудесно, как и всегда. — У него был вкрадчивый голос. Как у змеи, которая ползла по высокой траве. И мы с Деллой обе дискомфортно заёрзали на своих местах.
— Сегодня утром говорил с твоим парнем. — Он продолжил, протянув Делле
визитку. — Он заинтересован в раннем драфте, а мы заинтересованы в нём. Его статистика...— Что такое ранний драфт? — Прервала я его. Мой желудок внезапно сжался, а глаза начали слезиться (должно быть, аллергия). — То есть я никогда раньше не слышала об этом термине.
Мужчина с досадой посмотрел на меня, но все же ответил:
— Это когда игрок отказывается от оставшихся годов учёбы в колледже и переходит в НФЛ, милая. — Он повернулся лицом к Делле. — И Грей так же хорош, как... У него есть мой номер, Делла, и в этот раз ему самому не терпится. — Постучав по своей чёрной бейсболке, он развернулся и пошел по проходу.
— Отвратительный мужчина, — пробормотала Делла себе под нос. — Этот скаут ходит за ним по пятам с первого курса.
Моё разбитое сердце каким-то образом склеилось обратно только для того, чтобы подразнить меня перед тем как на него вновь обрушилась наковальня. Кусочки были повсюду, и я подняла взгляд к фонарям, освещавшим стадион, смаргивая редкие слёзы. Грей уезжает?
— Милая, не расстраивайся, — прошептала мягким голосом Делла мне на ухо и по-матерински приобняла меня. — Этот мужчина горазд только болтать. Мы всё уладим.
Я покачала головой.
— Нечего улаживать. Грей может делать всё, что ему вздумается.
Глава 42
Сегодня я не присутствовал на поле. На мне была форма, но мыслями я был далеко.
Так было до момента, пока я не взглянул на трибуны и не увидел маму, болтающую с Сидни. Я молился, чтобы мама украдкой потёрла девушку магическим кристаллом, когда та отвернётся и, может быть, к концу игры я получу от неё сообщение.
Ничего.
Ничего, кроме пустоты в груди, где раньше находилось моё сердце.
Когда прошлой ночью Сидни выскочила из моей комнаты, я мог только лежать на кровати, зарывшись лицом в подушку, которую она использовала в качестве носового платка. Я подумывал о том, чтобы написать ей сообщение, но что я мог сказать? Я видел её взгляд прошлой ночью. Я подорвал её доверие к себе. Она призналась мне в любви, а я облил всё это дерьмом.
— Успокойся, Питерс, — ругался Ченс. — Ты пьёшь так, словно завтра никогда не наступит. — Он просматривал свои сообщения, тихо посмеиваясь. — Завтра вечеринка дома у Эккольса. У него ночует мама, а то бы он устроил вечеринку сегодня. Было бы неплохо, потому что в понедельник нет занятий.
Я кивнул, глядя на телевизор, поглощённый рекламным роликом, в котором продавали электрические банные полотенца.
— Нам нужны такие, — пробормотал я, и Ченс перевёл взгляд на экран. — Ненавижу холодные полотенца.
Схватив пульт, Ченс выключил телевизор.
— Фе-е-ерна-а-а-ндо-о-о, — гаркнул он в коридор. — Прими душ. Мы все идём проветриться. Питерсу нужно с кем-нибудь переспать.
— Подвинься, чёрт тебя дери, — ворчал я на Фернандо. Мы втроём вплотную друг к другу сидели на переднем сиденье пикапа Ченса. — И ты принял душ? Боже, ты воняешь.