Коварные умы
Шрифт:
– Он у Джека, – в конце концов ответила она, сильно вздохнув. – Я сказала ему забрать домой моё оборудование и Элисон, потому что я уходила с Ником. Он, наверное, не убрал моё барахло как следует.
Она повернулась ко мне лицом.
– Если я найду хоть что-нибудь, имеющее отношение к сексу, какую-нибудь кремовую похожую на жидкость субстанцию на своем микшере, тебе придётся искать нового полузащитника, потому что придурок будет парализован от шеи до ног.
Я засмеялся, а она нахмурилась.
– Как ты это сделаешь? – спросил я, мне было любопытно, продолжит ли она говорить. Я не мог не восхищаться
С минуту она молчала. Потом сказала настораживающе сухим тоном:
– Я отведу его на верх крутой лестницы. Потом швырну вагину на нижнюю площадку. Естественно, кости Джека превратятся в кашу, и он скатится с лестницы, ступенька за ступенькой, крича: «Вагина, почему? Почему ты покинула меня?», а я прокричу с верхней ступеньки: «Потому что чуть не кончил на микшер своей сестры». Потом с нижней площадки, со спиной, скрученной в форму кренделя, он посмотрит на меня одним глазом, всё ещё сидящим в глазнице.
Она обернулась и пожала плечами.
– Потому что, ты понимаешь, другой выскочит на третьей ступеньке по пути вниз. И крошечная слезинка покатится по его лицу, скользя по разбитой челюсти, падая на линолеум и смешиваясь с лужей крови вокруг его головы.
Я кивнул, проглотив сухой ком страха, засевший в горле, и сосредоточился на голове таксиста. То, что я когда-то считал креативным, стало свидетельством достоверного безумия.
– Твою ж мать, – прокомментировал водитель такси, отворачивая зеркало от лица Сидни. Он всё слышал.
Сидни засмеялась с удвоенной силой. Тогда как мы с таксистом замерли, словно статуи. Но я должен был признать, что она выглядела жутко милой, хватаясь за свой дьявольский животик и кудахча, крайне довольная собой.
– Я этого не знаю, – сказал я, в конце концов засмеявшись сам. – Джек довольно грациозен на поле. Мальчишка может бегать и ловить.
Она пожала плечами.
– Знаю. Я гонялась за ним с разделочным ножом с тех пор, как ему исполнилось семь. – Она улыбнулась. – Когда ему было тринадцать, и мы оба знали, что у него хорошие шансы попасть в НФЛ, я заставила его подписать контракт, дающий мне право на половину всех его будущих доходов. Как-никак я была его первым тренером.
– К сожалению, думаю, ты говоришь правду.
Порывшись в сумке, она достала лист бумаги и протянула его мне.
2 ноября 2009
Я, Джек Корнелиус Портер, подписывая этот документ, наделяю Сидни Зловещую Портер правом получать пятьдесят процентов всех будущих доходов НФЛ. В случае моей досрочной кончины всё моё имущество должно быть завещано Сидни Зловещей Портер, несмотря на предъявление прав моей трофейной жены на моё наследство. Пожалуйста, обратитесь к железобетонному добрачному соглашению, оставленному в сейфе №437 в банке «Ривер Эйдж Комьюнити».
Джек Корнелиус Портер
Джек Корнелиус Портер
Сидни Зловещая Портер
Сидни Зловещая Портер
На лист упали слёзы, и я только через секунду понял, что смеялся так сильно, что плакал от смеха. Христос, Сидни Портер, несмотря на то, что была сатанинской мухой,
гудящей вокруг моей головы, была забавной женщиной.Она улыбнулась и подтолкнула мою руку.
– Эй, ты его весь промочишь.
Мне пришлось покачать головой с восхищением.
– Ты же ведь знаешь, что это было подписано, когда ему было тринадцать? Я абсолютно уверен, что у тебя действительно нет законных прав требовать предлагаемых Джеком миллионов.
Я ехидно ей улыбнулся и снова посмотрел на письмо. Среднее имя Джека было Корнелиус. Сохраню это на потом.
– Переверни его, – произнесла она очень спокойно, подняв бровь.
Когда я его перевернул, там было то же самое письмо, но подписанное Джеком месяц назад. В этот раз оно было нотариально заверено.
– Срань Господня, Сидни Зловещая Портер. Ты жестокое чудовище. – Моя грудь начинала болеть, сотрясаясь в преддверии очередного приступа бурного смеха.
– Потише там сзади, – сорвался водитель такси, глядя мне в глаза в зеркале заднего вида. – Не могу сосредоточиться на дороге.
Она выхватила письмо у меня из рук, аккуратно сложила его и засунула обратно в сумку.
Откинувшись назад, я поднял руку и положил её над сиденьем за ней. Она покачала головой и наклонилась вперёд, чтобы мы не могли действительно касаться друг друга, но я оставил руку там.
– Зловещая ведь не настоящее твоё среднее имя?
– Да, любопытный. Папа дал мне это имя, а мама дала имя Джеку. Вероятно, поэтому они и развелись. – Она колебалась, потом со вздохом добавила: – До трёх лет у меня не было среднего имени. Но однажды папа заметил, что я пользуюсь левой рукой больше, чем правой. Зловещая означает левша.20
Она застонала, и все-таки прислонила голову к моей руке.
– Ты, должно быть, надо мной прикалываешься. Я думал, оно означает дьявольский. Как будто ты старалась быть крутой или вроде того, DJ Зловещая.
– Левый – это четвёртое значение слова в словаре, – выдавила она, закатывая глаза.
Её волосы покрыли моё предплечье густой тёмной волной. Мне это нравилось. У меня возникло внезапное желание обнять её за плечи и притянуть ближе.
Как бы сильно я ни старался, у меня не выходило отделаться от воспоминаний о Сидни двухлетней давности. Я второкурсник боролся с самим собой первокурсником. Каждый раз, когда она говорила что-то остроумное или я чувствовал её запах, или сейчас, когда я мог ощущать мягкость её волос на своей руке, моё идиотское тело хотело отреагировать, не спрашивая у мозга разрешения.
Я должен был позволить водителю отвезти её обратно в кампус. Это было бы правильно, но должен признать, что части меня было стыдно за то, что я испортил её двадцать первый день рождения.
В конце концов мы подъехали к ряду складских помещений в сомнительной индустриальной части города.
– Ты привёз меня сюда, чтобы убить? – спросила она осторожно ровным голосом.
– Пятнадцать баксов и выметайтесь отсюда к чёртовой матери, – вышел из себя таксист, останавливая машину.
Я сунул ему двадцатку, и мы вышли на парковку. Как только дверь закрылась, лицо Сидни засияло, и она схватила меня за руку.