Чтение онлайн

Безликий прибалт брал камни один за другим, изредка выдавливая из себя загадочное: «Зона»... «Габитус»... «Двойникование»... «Огонь»... «Карбункул»...

У Наймушина затекла спина, пока эксперт занимался органолептикой, чтобы затем снизойти до собеседников.

— Откуда эта коллекция?

Закурдаев ощерился:

— Мы тоже хотели бы это знать. И надеялись, что вы (он сделал упор на последнем слога) просветите нас.

Эксперт подозрительно-удивленно взглянул на шефа:

— Я — геолог, вернее, геофизик...

— Вот вам и карты в руки, — перебил его Закурдаев. — Где и в каком месте можно набрать таких симпатичных

камушков?

— Вы что? Хотите сказать, что все ого, вся эта куча, местного происхождения?

— А разве нет?

Лицо эксперта смялось, как фольга, сжатая в горсти. Он заговорил с угрозой в голосе:

— Скорее я поверю в природный кристалл, имеющий форму «Звезды Кэра», или бриолета, или маркизы... — Он набрал полную грудь воздуха и зашипел, будто ему на большой палец у ноги свалился утюг, — Такого быть не может, потому что не может быть никогда! Гранат... Огненный опал... Изумруд... Турмалин... Оникс... Все находящееся здесь не может быть обнаружено в местных горах. Эти камни не могут быть найдены в одном-единственном месте.

— Хорошо, хорошо... — шеф полиции затушил очередную сигарету. — Во сколько вы оцениваете это собрание?

— Поищите оценщика. Я всего-навсего геофизик. Меня не волнуют ваши... ваши полицейские дела.

Наймушин тронул пояс, на котором рядом с револьвером висела дубинка:

— Может, шеф, его привести в соответствие?

Начальник зло глянул на прибалта. Тот приподнялся со стула:

— Только попробуйте! Я сегодня же обращусь к адвокату...

— Вы плохо о нас думаете. Никто не собирался вас трогать... пока, — раздумчиво добавил шеф.

— Однако я на вашем месте способствовал бы нам охотней.

— Поучите своих подчиненных!

— На вашем месте, — продолжал начальник полиции, — я помогал бы местной власти с большей охотой.

— Мне, повторяю, нету дела ни до ваших полицейских забот, ни до сепаратизма ваших властей...

— Кстати, — эксперт прямо-таки сочился ехидством, — нынешняя администрация не приветствует, мягко говоря, столь узко очерченные тенденции.

Рот Закурдаева растянулся в широкой улыбке:

— Стоит ли касаться далекой от нас администрации, мудро запамятовавшей о Вашем членстве в Верховном Совете небезызвестной республики. А ведь об этом нетрудно напомнить...

Эксперт вскочил:

— Мое членство было противодействием. Я боролся изнутри.

— Ага-га. Стенограммы сохранили «яростный накал» вашей борьбы.

— Чушь! Не было никакой стенограммы!

— Было. Все было. Подобные вещи всегда закрепляются документальным образом, когда официально, а когда... Хм-м-м.

Прибалт-геофизик смотрел на шефа полиции, беззвучно шевеля губами. Затем выскочил вон.

Закурдаев повернулся к подчиненному:

— Зажми намертво доходягу, у которого изъял камни. Зажми в тиски. Хочешь — поджигай ему пятки, выдергивай через рот кишки, но узнай, откуда шел товар...

Ростислава хватились вечером. Вызванный Володей Соратник заявился сам не свой, в глазах черти высвечивали. Не доверяя подопечным, самолично обыскал комнату. В заключение обыска глянул под кровать, завернув жалкую подстилку к изножью. Отчетливый след подкроватного «лежбища» на пропыленном полу отразился в его очках. Сухой кулак Соратника выбил каплю крови из Валериковой губы. Осмотрительный Володя уклонился от причитающегося

ему удара.

— Он вас подслушивал!

Валерик забыл про рассеченную губу. Дико уставился на панцирную сетку.

— О многом болтали? — слегка остывший Соратник Начал допрос...

Как и предполагал очкастый поклонник хромовых сапог, Ростислав отправился на поиски Наташи. Ее приезд сюда, в предгорье, мог объясниться только одним — она надеялась встретить здесь Пархомцева. В крайнем случае — нащупать конец той ниточки, которая привела бы ее к нему. Можно было предположить, что она направилась прямо в горы, к прабабке Ростислава. Ведь ей не было известно то, о чем догадывался он, а именно — о смерти Хатый. На автостанции могла ждать засада. Пришлось отказаться и от такси: он не запасся деньгами. Откуда бы Ростислав их взял? В редкие случаи, когда Володя вкупе с бывшим приятелем брали его с собой, за всех расплачивались первые два.

Попутки шли густо, но ему долго не везло. Водители косились на потрепанную фигуру, а затем или прибавляли скорость, или, тормознув, тотчас срывались с места, выстреливая черными клубами полусгоревшего топлива. Лишь на исходе второго часа ожидания взвизг тормозов смеялся звуком открываемой дверцы.

— Куда? — Вытянутые по вертикали овалы светозащитных очков чудом держались на курносом лике. В первый момент трудно было определить, кто сидел за рулем — мужчина или женщина. Но следом, по припухлости губ и высокой груди, Ростислав догадался, что перед ним особа женского пола.

— Куда вам?

Особа содрала очки. Именно содрала — он заметил на внутренней стороне дужек присоски. И это было не все: с таким типом лица, который скрывался за зеркальными стеклами, он встречался впервые.

Глаза особы располагались пол острыми углами к линии носа, отчего лицо женщины напоминало... напоминала что-то оленье.

— Садитесь, — она указала на свободное место рядом с собой. Голос попутчицы был низковат. А черты лица, если брать по отдельности, могли показаться излишне оригинальными. Однако в совокупности они могли вызвать шоковое состояние или грудную боль. Попутчица знала об этом, потому предупредила:

— Учтите, монтировка у меня под рукой.

Он осторожно захлопнул дверцу и уже затем спросил:

— Зачем подобрали, если не доверяете?

Плечи особы передернулись.

— Это не ответ.

— Скучно... — Ростислав не понял. Тогда ему пояснили.

— Я предпочитаю скуке боязнь.

Машина тронулась.

— Алик?.. Нарк?..

Он повернулся к «боязливой» попутчице с вопросительным видам.

— Упряжь на вас... незавидная. Как у алкоголика или наркомана.

— А-а-а. Нет-нет... Мое хобби — сумасшествие.

Его лицо хранило серьезное выражение. Особа за рулем стрельнула глазами сквозь тонкие стекла, убеждаясь, что странный попутчик не шутит.

— Это опасно?

— Что?

— Ваше хобби?

— Я тихий. Наоборот, меня обижают, — с отчетливой грустью пояснил Пархомцев.

— Ха-ха-ха...

Он обиделся. Дама-олень почувствовала его обиду:

— Не делайте плаксивой мины. Клянусь здоровьем президента, мой смех не относится к вам. Я считала чокнутой себя, но вот познакомилась с натуральным сумасшедшим и уже начинаю жалеть о собственной нормальности. Кстати, как вас называла мама? Ваша мама.