Кость от костей
Шрифт:
– Вот, – сказал Уильям и указал на землю впереди. Сунул винтовку под мышку, взял у жены одну свечу и присел на корточки, разглядывая что-то внизу. – Видишь?
Мэтти подошла ближе и прищурилась. В трепещущем пламени свечи она разглядела два следа, такие же, как вчера; они виднелись рядом на расстоянии примерно шага.
– Ему здесь пришлось наклоняться, – заметила Мэтти.
– Так и знал, что это здесь, – торжествующе произнес Уильям. – Так и знал! Теперь я убью его прежде, чем кто-то явится за ним.
– Явится? – удивилась Мэтти. – Зачем?
– Такой большой зверь наверняка
Тут он, кажется, понял, с кем говорит и что говорит. Встал, сунул свечу Мэтти в руку и сказал:
– Идем.
– Но зачем идти в глубину? – выпалила она не подумав.
И отшатнулась, когда Уильям повернулся к ней.
– Затем, что я так сказал. Не перечь, а то сама знаешь, что будет.
В его голосе слышалась холодная ярость. Он двинулся вперед, а Мэтти направилась следом, поскольку знала, что будет, если не пойти за ним.
Он злится, потому что слишком много пришлось объяснять. Злится, потому что теперь я знаю: на самом деле он боится людей. Звери в лесу не пугают его так сильно; ему все равно, что может сделать зверь. Он не хочет, чтобы люди пришли и нашли нас.
(Нет. Не нас. Меня. Он не хочет, чтобы нашли меня.)
Мэтти не успела додумать эту мысль: вонь, к которой она уже успела привыкнуть, вдруг стала невыносимой. Потом ее ботинок наткнулся на что-то круглое и скользкое, она полетела вперед и приземлилась на локти. Свеча выпала из рук и укатилась; и без того слабый источник света погас.
– Тупая корова, – прошипел Уильям.
Мэтти услышала, как он роется в карманах в поисках свечи и спичек.
Тьма обступила ее со всех сторон, сдавила грудь, и дышать стало невозможно. Она упала на что-то: на какую-то груду предметов, торчавших из земли под разными углами и бренчавших, как бусины на веревке.
Кости. Слово испуганным светлячком пронеслось перед глазами. Мэтти отползла назад, вытирая руки об пальто, чтобы удостовериться, что на них ничего не осталось.
Уильям зажег спичку, и на миг она отчетливо увидела его лицо. Потом зажегся фитиль. Муж поднял свечу высоко, и Мэтти отпрянула, увидев, что скрывала тьма.
Они очутились в большом зале, где потолок был на пару метров выше, чем в коридоре. Вдоль стен высились пирамиды из костей. При виде них Мэтти хотелось броситься наутек, но она не осмелилась. Уильям со свечой подошел ближе и пробормотал:
– Господи боже, что это?
Тогда она заметила, что кости рассортированы: черепа лежали в одном месте, ребра – в другом, берцовые кости в третьем и так далее. Останки принадлежали разным животным, крупным и мелким; Мэтти узнала оленя, лося и пуму, но также бурундука, белку, лисицу и койота.
– Чертовщина какая-то, – пробормотал Уильям.
Его голос дрожал, чего Мэтти
за ним прежде никогда не замечала. Интересно, заметил ли он сам. Вид костей словно загипнотизировал его.– Животные так себя не ведут. Медведь бы ни за что так не сделал. Но если это не медведь, то кто?
Мэтти тихонько пятилась, отходя как можно ближе к коридору. Ей хотелось побежать по нему и затем вниз со скалы; вернуться в хижину, где тоже было страшно, но этот страх был ей знаком и понятен. Здесь же, в пещере, страх оказался новым, неведомым. Что за животное будет хранить кости жертв и раскладывать их по кучкам?
– Уильям, давай уйдем. Пока он не вернулся.
Муж не обратил на нее внимания и стал ходить по пещере и рассматривать пирамиды из костей. А когда дошел до дальнего угла, голова его потрясенно дернулась.
– Вот откуда такая вонь. Глянь.
Мэтти смотреть не хотела. Она хотела уйти из пещеры, а не заходить в нее глубже, но Уильям приказал, а она не могла не повиноваться.
Мэтти медленно двинулась вперед, шаркая ногами, с замершим от страха сердцем. Надо уходить, надо бежать из этого ужасного места; это противоестественно, это ненормально, этот зверь в любой момент вернется и нас убьет, и наши черепа и ребра будут лежать рядом с остальными.
– Посмотри, – настойчиво произнес Уильям.
Подняв руку в варежке, Мэтти зажала шарфом рот и нос. Вонь была невыносимой. Она выглянула из-за спины Уильяма, а через миг ахнула и попятилась.
В углу оказались свалены внутренности – сердца и кишки разных размеров от разных животных и разной степени разложения.
– Не смей падать в обморок, – велел Уильям, когда Мэтти зашаталась и схватилась за его плечо для опоры.
– Я не могу дышать, – пролепетала она. – Прошу, Уильям, пожалуйста…
Он отвернулся. Состояние жены его явно не интересовало; его интересовала пещера.
– Пожалуйста, – прошептала Мэтти, а может, просто подумала, потому что муж никак не отреагировал.
Как он поступит, если я побегу? Если выйду на воздух, ко входу в пещеру, может быть, он не будет так сильно злиться, особенно когда поймет, что я не от него пытаюсь убежать, а просто хочу выйти из пещеры? Он же не слишком разозлится?
Нет, он разозлится, да еще как. Мэтти знала это.
И все же ей не терпелось скорее и как можно дальше убраться от гниющей кучи внутренностей и зловещих пирамид костей, даже если для этого пришлось бы выйти из круга света, отбрасываемого свечой Уильяма. Мэтти осторожно попятилась и так подошла к началу коридора. Тьма поглотила ее, крепко сдавила грудь.
– Прошу, прошу, – еле слышно шептала она. – Пожалуйста, давай уйдем из этой ужасной пещеры, давай просто уйдем.
А потом она услышала рычание. Странное рычание, такое же, как они слышали вчера в лесу, – яростный рев, совсем не похожий на медвежий.
Глава третья
Зверь рычал где-то вдалеке, даже не на утесе и уж точно не у входа в пещеру, но что ему стоило быстро сюда добраться? Мэтти не сомневалась: много времени это не займет.