Кость от костей
Шрифт:
Мэтти его не слушала. Она уставилась на бутерброд, который Си Пи ей приготовил – с поджаристыми золотисто-коричневыми уголками, карамельной корочкой и потеками расплавленного желтого сыра.
– Ешь, пока не остыл. Горячие бутерброды с сыром – величайшее изобретение человечества, но их нужно есть с пылу с жару.
Мэтти положила бутерброд на стол и села на свое обычное место. Поднесла бутерброд ко рту, откусила, медленно прожевала.
Через секунду Си Пи сел напротив со своей тарелкой.
– Ну как? Ты что, плачешь? Неужели настолько невкусно?
Мэтти покачала головой и утерла слезы.
– Просто… так… давно…
–
– Нет… То есть да, – ответила она. – Давно… не ела… бутерброды. А еще давно… никто… не готовил мне.
Готовила всегда Мэтти. Даже когда хворала, даже когда ходила в синяках. Уильям женской работой не занимался.
Но она помнила, как мать стояла у плиты, помешивала суп в кастрюле и переворачивала бутерброды, совсем как Си Пи. Когда мама ставила перед ней тарелку, в ней была не просто еда. В ней была любовь. Любовь заставляла маму покупать вермишель в виде буковок, из-за любви она стояла за плитой и готовила горячие бутерброды, хотя устала и могла бы просто положить два куска сыра между ломтями хлеба и дать дочери холодный бутерброд.
Мэтти не знала, как объяснить Си Пи, что плачет она, поскольку бутерброд напомнил ей о маме, о доме и о том, что из-за Уильяма у нее никогда больше не будет ни того ни другого.
Глава пятнадцатая
Находиться в хижине с другим мужчиной было странно. Си Пи непрерывно болтал обо всем подряд, о том, чего Мэтти даже не понимала. О телепередачах, которые она никогда не видела, о каналах, о существовании которых не подозревала, о странах, где побывал, о школьных предметах, о магазинах, где любил отовариваться, о настольных играх, в которые любил играть. О своих любимых блюдах.
– У азиатов часто бывает непереносимость лактозы, они даже горячие бутерброды с сыром есть не могут или мороженое – сразу живот заболит. Но мой дед – мамин папа – француз, а я, видимо, унаследовал от него сырный ген. Повезло мне. Пару лет назад я был во Франции, путешествовал с рюкзаком в летние каникулы и два месяца ел только сыр и пирожные. И пил вино, разумеется.
Мэтти никогда не пила вино и имела очень смутное представление о том, где находится Франция и что за люди там живут.
Чем больше Си Пи ел, тем охотнее разговаривал. Как будто по мере наполнения желудка в его голове истончался какой-то барьер и теперь слова изливались из него сплошным потоком.
Уильям никогда не болтал на праздные темы. Он указывал Мэтти, что делать, иногда рассказывал, чем сам планирует заняться в течение дня, или диктовал список дел, которые необходимо выполнить для подготовки к следующему сезону. Но он никогда не болтал и не говорил о том, что ему нравится или не нравится.
Мэтти не смогла бы даже сказать, что ему нравится. Казалось, ничто не вызывало у него симпатии, даже девочка, которой он так хотел обладать, что забрал ее из родного дома среди ночи.
Огонь в очаге согрел комнату, пища согрела желудки, и ужасы ночи отступили. В четырех стенах Мэтти и Си Пи чувствовали себя в безопасности; монстры сюда пробраться не могли.
Мэтти стала клевать носом; глаза слипались. Она вздрогнула и выпрямилась.
– Ты с ног валишься, – сказал Си Пи. – Да и я тоже. Ложись с Джен, а я посплю здесь, на диване.
Мэтти медлила. Она не знала, хочет ли ложиться в кровать с малознакомым человеком. К тому же она боялась потревожить
Джен. И не опасно ли вообще засыпать? Полностью расслабляться не стоило. Мало ли что могло произойти, пока они спят.Что угодно может произойти, но что угодно может произойти, даже когда ты бодрствуешь. Он прав – ты валишься с ног, и, если хочешь сбежать с этой горы, надо отдохнуть. Сейчас ты не сможешь пройти и двух метров, не говоря о том, чтобы идти весь день.
– Джен возражать не станет, если ты из-за этого переживаешь. – Си Пи махнул рукой. – С тобой ей будет теплее. Пойдем проверим, как она.
Мэтти открыла дверь в спальню. По сравнению со столовой, согретой теплом очага, комната казалась очень холодной.
– Может, оставим дверь открытой, ведь мы заложили окно? – предложил Си Пи. – Тут просто морозильник.
В тусклом свете, пробивавшемся из столовой, Мэтти увидела бугорок на кровати – Джен, укрытую одеялом. Кажется, с тех пор как они ее уложили, она не пошевелилась. Ее лицо было неестественно неподвижным.
Что, если она умерла? Умерла в постели, пока мы ели горячие бутерброды с сыром в соседней комнате?
Си Пи зашел следом, как обычно встав к ней слишком близко, и Мэтти отодвинулась. Он подошел к кровати и потрогал лоб подруги.
– Кажется, она согрелась, и температуры нет. Знать бы, что с ней такое. – Он потянулся под одеяло, взял руку Джен и пощупал ее запястье. – Пульс медленный. Очень медленный. Хотя она бегает марафоны, может, это ее обычный пульс в состоянии покоя? Не знаю. Что, если у нее был сердечный приступ или инсульт? Но нет, не может быть. Скорее, у нее просто шок и все системы отключились. Сама посуди… мужик гнался за нами с ружьем, криптид унес Гриффина и все прочее… любой с ума сойдет. Еще и в капкан угодила. Мозговая перегрузка.
Мэтти возмутилась. Ее тоже пугал монстр, душил муж, за ней гнались в лесу. Причем не впервые. Так почему бы ей просто не потерять сознание, и пусть другие справляются со всеми ужасами, что творятся вокруг? Почему она должна падать и подниматься, идти вперед, несмотря ни на что?
Однако негодование почти немедленно исчезло, придавленное грузом вины, – ей стало стыдно, что она возмущается, стыдно, что винит Джен в случившемся не по ее воле.
Мэтти переживала о том, что они будут делать утром, если Джен так и не придет в себя и не начнет двигаться. Они не знали, жив ли Уильям, но если он жив, то наверняка бросится за ними в погоню. И зверь тоже. Им никогда не сбежать, если они будут тащить Джен за собой, и Мэтти сомневалась, что Си Пи захочет оставить их с Джен в хижине и отправиться за помощью.
Он тебя бросит. Ты для него никто; он ясно дал понять, что помогал тебе лишь из-за Гриффина. Но Джен – нет, хотя гораздо разумнее ему отправиться за помощью и вернуться потом.
Ладно, будь что будет. Сейчас Мэтти нужно было перестать волноваться и поспать. Быть может, Джен завтра проснется отдохнувшей и готовой бежать. Возможно, окажется, что Уильям мертв, и у Мэтти станет одним страхом меньше.
– Ну ладно, – сказал Си Пи. Он часто это повторял: заполнял тишину словами, не имевшими смысла. – Пойду расположусь у очага. Хотя это и нечестно. Там намного теплее. Но на кровати вам будет удобнее, да? Впрочем, если ты хочешь поспать у огня, я могу лечь с Джен.