Косморазведчик. Атака
Шрифт:
Кая не имела допуска к подобной информации.
У кого-то должна была быть очень веская причина, чтобы решиться пойти на риск ментального контакта с ним. Алексей не видел, что это могла быть за причина, и это его смущало. Наконец он пришел к выводу, что это могла быть Роаэль, захотевшая выяснить его истинное отношение к ней. Алексей в последнее время много думал о Роаэль. Его смущали некоторые странности, которые он в ней обнаруживал. Это были едва уловимые мелочи, и всё можно было бы списать на редкие встречи и недостаточное знание предмета. Но некоторые моменты их встреч не выходили у Алексея из головы.
Первым таким моментом был взгляд Роаэль, так поразивший его при первом знакомстве глубиной и невыразимой
И он решился.
Алексей безукоризненно провел внедрение, не допустив не единой ошибки. Однако даже его выдержка Супера на долю секунды изменила ему в момент постижения истины, и он чуть-чуть сфальшивил. И моментально был обнаружен.
— Ты??? Каким образом? Впрочем, какая разница… И что же нам теперь делать?
— Приходи…те ко мне.
Через минуту Роаэль появилась в его боксе, и в глазах её плескались любовь, удивление, страх и печаль. Точнее, в глазах Роаэль и Эроны, потому что в этот момент обе женщины хотели получить доступ к внешнему миру, отчего выражение глаз постоянно менялось.
— Что ж, теперь ты знаешь все. Мне нужно было сказать тебе раньше, но не хватало духу. Все время откладывала, и вот…
Алексей молчал, все еще находясь в шоке.
— Это я виновата, что не рассказала Алеше все тогда, в парке у спортзала.
— Я помешала. Испугалась, дурочка. Знала ведь, что рано или поздно что-то подобное случится. Все оттягивала момент. Но он все равно настал. Пришло время нам расстаться, милая.
— Не уходи! Я не могу без тебя! Мы ведь одно целое. Если ты уйдешь… Я даже не знаю, смогу ли я жить.
— Теперь с тобой будут родители и…Алеша.
— Да как ты не поймешь! Твой уход для меня — все равно, что похороны бoльшей и лучшей части самой себя!
— Думаешь, я не понимаю? Но я не вижу выхода!
Они вели свой безнадежный спор вслух, передавая друг другу контроль над телом и забыв в волнении, что прекрасно могут делать это молча. Однако это оказалось на руку Алексею: он смог взять себя в руки.
— Постойте-ка. Я не понимаю, о чем спор. Вы что же, так надоели друг другу? Я что-то этого не почувствовал.
— Нет, но…как же ты?
— Что я?
— Ты что, не понимаешь? Если мы ответим на твоё чувство — а ты уже знаешь, что мы обе любим тебя, — одной из нас придется уйти. Естественно, это могу быть только я, незваный гость в теле Роаэль.
— Да почему
же?— Ты что, в самом деле такой тупой? Вроде раньше не замечала. Как мы будем делить тебя, когда дойдет до…ну, этого…ты понимаешь?
— Ах, вон вы о чем! Глупые. Я ведь полюбил Роаэль именно такой, с двойным сознанием. Вы уверены, что моё чувство сохранится, если кто-то из вас уйдет? Я — нет. А что касается этого… — не забивайте себе голову раньше времени. В конце концов, во многих культурах существует полигамия и наоборот. У нас некоторые арабские шейхи имеют до тысячи жен. И ничего, никто никого не ревнует. Вполне уживаются. Даже находят в этом свои плюсы — есть хоть с кем языки почесать. А тут тело одно. Что касается сознания… Разберетесь между собой как-нибудь. Ну, там, я не знаю, по очереди, что ли… Надеюсь, вы не будете ревновать друг к другу?
— Дикарь! Извращенец! — Оба сознания девушки попытались одновременно контролировать голосовые связки, отчего голос сорвался на дискант. Лицо Роаэль было пунцовым.
— Ну, почему сразу «дикарь»? Зато плюсы какие!
— Какие еще плюсы?
— Вы можете по очереди вставать к малышу, а я буду спать.
— Какому еще малышу?
— Нашему будущему, конечно.
— Ты…ты…
— Ага. Пират, развратник, ну и так далее. Конечно, если дойдет до голосования, я всегда буду оставаться в меньшинстве. Придется мне вставать к малышу, а вы будете дрыхнуть.
— Ты можешь хоть немного побыть серьезным?
— Видишь ли, я волнуюсь не меньше вас, а шутка способствует справиться… А если серьезно, то тебе нужно сменить имя.
— Что? Зачем это?
— Одну из вас зовут Роаэль, другую — Эрона. Обращаться отныне я буду к обеим сразу. Поэтому лучше всего подойдет имя Роэна. Да, точно. Роэна — так будет отлично. Что касается ваших сомнений в отношении…ну, этого самого, то помочь разрешить их может только опыт.
— Что ты хочешь…этим сказать?
— Да, вы правильно догадались. Для начала поцелуйте меня, что ли. Ах, да. Инициативу тут должен проявлять мужчина… Надеюсь, я не получу пощечины по обеим щекам сразу? — Говоря это, Алексей шагнул вперед, обнял Роэну и крепко поцеловал её в губы затяжным поцелуем. Она поначалу забилась в его руках, но постепенно эти протесты сошли на нет, и она начала отвечать на поцелуй со все большим жаром.
Полчаса спустя Алексей впервые познал Роэну.
Еще полчаса спустя участившееся дыхание девушки сменилось более спокойным, и Алексей понял, что его любимые поменялись сознаниями. Так продолжалось несколько раз, пока Алексей не прервался на минуту и не спросил, оторвавшись от губ девушки:
— Милые, почему вы так часто меняетесь?
— Подступает… что-то такое, что, кажется, сердце не выдержит…
Алексей тихонько засмеялся:
— Не бойтесь, глупенькие. От этого еще никто не умирал. Не спешите меняться. Нужно пройти через это.
Спустя какое-то время стон наивысшего блаженства дважды с небольшими перерывами вырвался из губ Роэны.
Ближе к утру счастливые влюбленные жарко шептались о самом сокровенном.
— Какие мы были глупые. Нашли, чего бояться. Мы ничуть не мешаем друг другу Мы никогда ещё не были так счастливы. А поодиночке мы и не смогли бы быть с тобой такими…гармоничными, что ли.
— Почему?
— Тебя, как бы это правильно выразиться…слишком много для каждой из нас по отдельности. А для обеих — в самый раз.
— А еще обзывали меня извращенцем. А сами то?
Ответом ему был счастливый смех:
— Сам такой. Как узнал, что нас двое — так сразу. Нахватался на Фортуне дурных привычек.
— Разговорчики… Роэна, я при зондировании не успел заглянуть слишком глубоко в твою память Предтечи. Понял, что до создания матрицы памяти ты успела прожить большую и насыщенную жизнь. Но мне показалось, что и у тебя я был первым мужчиной. Или я ошибаюсь?