Космопол
Шрифт:
– Тогда нас ожидает приятная прогулка к Базе, чего я лично хотел бы избежать.
– Томмс беспокойно присматривался к Адамсу, с трудом приходившему в себя.
– Не везет парню! Вторая встряска сегодня!
– Ему везет...
– пробормотал Калина.
– Для нас наверняка это будет первая и последняя в жизни встряска...
– и он указал на вход.
Станков даже не пытался выстрелить. Он понял вдруг, о чем говорил Берт...
Пещера наполнялась. Вползали, входили, волоклись, влетали... Они!!!
– Теперь бы только выдержать, - профессор вытянул
"Теперь бы только выдержать!" - было его последней мыслью.
Потом - только мрак, страх, ужас, слезы и боль.
Кольцов отыскал их на следующий день; ему не оставалось ничего другого, как, введя всем сильные успокаивающие средства, отвезти группу на Землю.
В редкие мгновенья просветления Калина уныло повторял:
– Он вернулся! Привет, парни, привет, Берт, привет, больница...
В больнице они через неделю и оказались. Бесчувственный как колода Станков лежал в изоляторе, два дня равнодушно позволяя кормить себя и поить. На третий день встал, на четвертый попросил что-нибудь почитать. Рослый санитар, сидевший возле него днем, заметно повеселел и принес профессору кипу фотогазет в картонной папке и старомодный аппарат для чтения фильмов.
– Какой-то родственник оставил это для тебя, проф!
– шепнул он, значительно прищурив глаз.
– Родственник в мундирчике ООН. Большие зеленые глаза, фигурка... Куколка!
– Благодарю!
– Станков подумал о микрофонах, о подслушивании и спросил: - Как выглядит?
Санитар смотрел на него пустым, отсутствующим взглядом уставшего человека.
– Как куколка...
– шепнул он.
Станков молча кивнул.
– Спасибо, браток, - сказал он, когда санитар пошел к выходу.
Санитар усмехнулся. Выходя, оттопырил большой палец. Удивительный это был палец. Без ногтя, несгибающийся, серый. Чужой. Вызывающий тревогу.
Но не у экзобиолога.
После вечернего обхода Станков в тишине и полном одиночестве извлек нечто, укрытое в его черепе, и раздавил его в кулаке. Когда в палате погасла лампочка, разобрал аппарат для чтения микрофильмов и вынул оттуда мощный бесшумный излучатель, а перебрав газеты, отыскал спрятанные среди них два плоских магазина. Потом лег на койку: укрылся одеялом и нажал кнопку тревоги.
Вбежали трое. Санитары. Все высокие и сильные.
– Пузом вниз, - буркнул Станков, показав стволом на пол.
Они были послушными, позволили себя связать и заткнуть рты кляпами из порванного одеяла.
Закрыв за собой дверь изолятора. Станков перестал быть тяжело больным космонавтом. Стал тенью, быстро и неслышно пробиравшейся коридорами, пустыми, как взгляд сомнамбулы. А излучатель в его руке казался крестом священника, спешащего к смертному ложу угрюмо и сурово...
Он достиг решетки, отделявшей больницу от административной части здания. Магнитный шифрозамок открылся, едва он прикоснулся пальцами. Теперь Станков не был даже тенью. Стал тенью тени, бесшумной
и грозной.В кабинете директора больницы горел свет. Тень проскользнула туда, укрылась за ширмой, отгораживавшей традиционную кушетку, и прислушалась к тихому разговору нескольких человек в соседней комнате.
– ...господин ординатор, новенькие еще не пришли в себя, - говорил Берт, - нужно подождать. Все работы по нейрохирургии и трансплантации можно выполнить потом, когда комиссия официально заверит, что вся четверка больна безнадежно...
– Вздор! Нужно спешить, - раздался другой голос, придушенный, хриплый и грозный.
– ООН решила продолжать исследование планеты...
– И кого же почтенное собрание собралось оперировать?
– спросил Станков, встав в дверях и спрятав оружие за спиной.
– Скажем, тебя, - Берт вынул из кармана парализатор и попытался обезвредить Станкова.
Струя галлоперидола-икс не оказала на того никакого действия.
– Я знал! Все обман!
– Ординатор вскочил из-за стола. Он был голый, его кожа, серая и лоснящаяся, вдруг треснула, и из нее, как из кокона, стало высвобождаться нечто, знакомое уже Станкову.
Станков сказал:
– Коллега, здесь вам не карнавал, я не люблю замаскированных, - и захлопнул дверь у себя за спиной.
Перед ним стояли несколько растерянных людей в белых халатах и одно чудовище.
– Неплохо!
– Берт медленно раздевался, готовясь преобразиться. Смотрел то на Станкова, то на своего шефа.
– А может, поговорим? Он мне кажется здравомыслящим, хотя и подвергся некоторым биофизическим переделкам...
– Вряд ли это что-нибудь даст, - прохрипело чудовище.
– Он... он не поддается психофизическому воздействию. Нужно его немедленно унич...
Станков выстрелил два раза, и на полу остались два алых пятна.
– Уничтожить?
– засмеялся он.
– Черт побери, кто вы такой?
– вскрикнул мужчина в халате лаборанта.
– Киборг, - сказал Станков.
– Но прежде чем меня переделали, я был человеком, как и вы, до того, как попали на Планету Упырей... ведь вы все там побывали, верно?
– Но я - человек!
– крикнул лаборант, не сводя глаз с оружия.
– Ну? Братцы, сбрасывайте-ка шкуры и покажите, что там у вас под ними...
Они ринулись на него. Будь он человеком, погиб бы. Но он не был человеком. И потому погибли они.
Перезарядив излучатель, он присел на единственное кресло, оставшееся чистым, набрал на пульте видеофона номер центра Космопола.
Когда экран засветился и дежурный офицер вылупил глаза (он увидел часть комнаты, где произошло побоище), Станков сказал:
– Лейтенант Станислав Мак-Ласки докладывает: агентура чужаков на Земле ликвидирована. Передайте это четвертому департаменту.
Офицер откозырял, но не отключился. Станков его понимал. Как-никак четвертый отдел, центр контрразведки, находился в ведении самого Генерального Секретаря ООН, и даже в самом Космополе мало кому выпадал случай увидеть своими глазами агента "суперсекретчиков", тем более за работой.