Космофауна. Зверь беглеца
Шрифт:
– Друг, мне, судрь, неудобно тебя спрашивать об этом, – почесал затылок Семён, – Но что будет в случае, если я наберу меньше? Мне же не дадут причитающийся гонорар.
– Ты предлагаешь мне поделиться? – ухмыльнулся Вован.
– Да, поделить добычу поровну, по-братски. Что думаешь?
Вован насупился.
– Поимей совесть, Семён Ефимович! Я, ушатай меня Китай, вызвал тебя на совместный променад с целью развеять печаль, а не для того, чтобы ты на этом заработал. У тебя и так зарплата больше, чего тебе не хватает? Ну, хорошо, допустим, десятую часть своей добычи я готов отдать…
Семён отложил корзинку, сдвинул кэпку и одёрнул лёгкую куртку, изображая агрессивность. За родные бабки он был готов и с другом подраться.
– Судрь,
Хрустнули костяшки пальцев. Вован драться умел не хуже Семёна, но любил это занятие намного меньше. Он тоже поставил корзинку и схватил друга за плечо, пытаясь утихомирить.
– Погоди! Я считаю, что следует разрешить наш конфликт путём, судрь, переговоров.
Семён не слушал, скинул руку с плеча и медленно пошёл на него, бросив на всякий случай ножик в траву и разминая кулаки. Неизвестно, что бы произошло, если бы в этот момент из глубины леса не послышался стрекочущий звук. Друзья остановились и, на всякий случай, отступили к кустам.
Со стороны дорожки на них летел небольшой, но юркий летательный аппарат с четырьмя винтами. Ловко маневрируя между стволов деревьев над кустами, он неторопливо двигался в сторону гопников. Под винтами торчало дуло странного, весьма зловещего оружия.
Гопники переглянулись, ломанулись в кусты, ломая сучьи и запинаясь о коряги. Стрёкот за спиной преследовал их, но аппарат летел медленнее – устаревшая электроника долго вычисляла траекторию в зарослях. Бежали пару минут, и впереди между деревьев уже стала просвечивать стальная стена грузового отсека за обрывом, как вдруг Вован остановился и поймал Семёна за рукав.
– Стой, мне же говорили! Ушатай меня Китай, у нас же планшеты. Значит, он должен идентифицировать нас, как своих.
Вован снял с пояса планшет и выставил на вытянутых руках вперёд. Семён поспешно последовал примеру коллеги. Коптер приблизился на два метра и замер. Через волнительные пять секунд ожидания на экране планшета загорелась зелёная надпись «Идентификация завершена». Коптер улетел.
– Вот, а ты боялся, – усмехнулся Вован, пряча планшет обратно в чехол.
– Устаревшая, судрь, модель. Нет, чтобы по лицам определять – делов-то, с базами данных свериться. И что за оружие у него?
– Думаю, не смертельное, шокер, парализатор. Идём же, вернёмся к нашим корзинкам. А то заблудимся ещё. Я чую, судрь, что здесь начинаются грибные места.
– Да куда мы денемся с подводной лодки, – вспомнил Семён крылатое изречение деда, и на душе от этого стало одновременно и немного спокойно, и немного тоскливо.
Действительно, куда он денется.
Китайский народ (космические китайцы) – общность людей, объединённых по некоему признаку. Существует несколько трактовок того, как определить принадлежность человека к китайскому народу – Это люди, проживающие в Секторе Наднебесной (устаревш. «Китайском секторе») и те, у которых есть гражданство Срединной Федерации, Республики Шамбала, Народного Альянса Планет или Тайвань-Тайландского Сопряжения. Численность китайцев таким образом оценивается в сто девяносто миллиардов человек. Относительно того, делает ли человека гражданство в Федерации или Народном Альянсе Планет «китайцем», существуют разные мнения, поскольку сторонники Шамбальской и Тайваньской независимостей не считают свои звёздные системы частью Первого и Второго Китаев. – Этническое представление Китайской нации включает все четыреста сорок групп, проживающих в Федерации и Объединении Планет, таких как монголы, тибетцы, корейцы, нигерийцы, французы, американцы, бразильцы и т. д., проживающие в Секторе Наднебесной хотя бы с династии Тё (2144–2311). Оно также относится и к китайцам за рубежом, в Секторе Московии и Внешней Монголии. – В московском языке китайцев-монголоидов часто называют этническими или «древними китайцами» (…)
См. также: Тайкун-хуацяо Китайцы-марсиане Китайцы в Московской и Суздальской Империях Китайцы в Уральском Союзе Планет Поднебесная (гипотеза) (по материалам Галактопедии)6. Трамвай
После восстановительной ванны, обязательной при частых погружениях на гелиображнике, спал Егоров неровно, прерывисто. Ему снился матрос Константиновский, превратившийся в злого коллектора Суздальской Империи и восседавший верхом на огромном гипототеме. Он летел через галактику напрямую к «Тавде», размахивая долговыми актами и постановлениями суда.
Спустя три часа сна и ещё полчаса бессмысленного валяния в кровати, Егоров поднялся. Оделся, съел принесённый местным коком завтрак и решил совершить экскурсию по кораблю, чтобы понять, где ему предстояло жить в ближайшие пару недель.
Гостиничный блок, в котором располагались его апартаменты, соседствовал с рядом магазинов различного характера. Из-за близости к разгрузочным ангарам он являлся чем-то вроде торгового центра для жителей корабля и, одновременно, буферной зоной между отсеками. По сравнению с жилыми отсеками в кормовой, «южной» части корабля, он был совсем крохотным, и Егоров решил начать с него.
Прогулявшись по широкому и высокому коридору, больше напоминавшему переулок, он прошёл мимо пары розничных лавок и заглянул в вездесущий быстропит «Маковкины пироги». За столиками сидела толпа смеявшихся и бурно что-то обсуждавших парней и девушек. Егоров стоял какое-то время, не пытаясь обратить на себя внимания и наблюдая за ними. Он заметил, что выговор матросов немного отличается от говора девушек-инженеров – видимо, во флотской иерархии тут действительно работали приезжие. Среди них оказался старший матрос Константиновский, который, заметив, наконец, Леонида, изменился в лице, отошёл от толпы и спросил:
– Разрешите спросить, как прошёл ваш сон?
– Разрешаю! – улыбнулся Егоров. – Неплохо, но могло бы и лучше. Перелёт, корабельное время, знаете ли… Скоро привыкну. Сколько нам ещё лететь до…?
– До Тюмени? – подсказал матрос. – Ещё двое среднесуток, тут недалеко. Следующие два перелёта, технический до пограничного Орска и дальше, до гиганта – дольше, по пять каждый. Вам успеет наскучить. Если, конечно, вы не рискнёте заняться экстремальным туризмом.
Константиновский махнул рукой в сторону кормы судна. Егоров кивнул.
– Честно говоря, туда и планирую направиться. Вы…
– Проводить? Да, разумеется, я обещал. К тому же, было поручения товарища капитана, – Константиновский виновато отвёл взгляд и потом взглянул на одну из девушек в группе инженеров. – Просто сейчас конец смены и я…
– Нет-нет, не смею задерживать! – замахал руками Егоров. – Я всё понимаю. Не планирую пробыть там долго, просто разведаю обстановку.
Матрос воспрянул духом и посоветовал.
– Будьте осторожны. Планшет и дорогие личные вещи брать не рекомендую. Остановка трамвая в конце улицы. И не забудьте получить местную валюту, распространённую в посёлке. Кредиты там не в ходу. Дань традиции.
– Валюту? Какой такой традиции? – не понял Егоров.
– О, вы не знаете? Лучше всего вам объяснят в ларьке «Дефицит».
Егоров кивнул и вернулся к лавке с соответствующей вывеской. Внутри сидел хмурый юноша в потрёпанной красно-синей куртке и странном головном уборе. На коленях у него лежала древняя цифровая игрушка, в которой нужно было взрывать овец, стреляя по ним лягушками.
Ассортиментом лавка, несмотря на претенциозное название, не блистала. Десяток бутылок крепкого алкоголя средней паршивости, табак, духи и нижнее бельё. Основным же товаром были планшеты и мобильные устройства, вышедшие из употребления тридцать, а то и сорок лет назад. Более всего Леонида удивила огромная коробка, доверху набитая одноразовыми мобильниками «Никель-5», распространёнными на Новом Качканаре, Тугулыме, Гагарке и тому подобных дырах. Рядом висела табличка: