Космическая доктрина

Перевод с английского: Майя Эберт

Вёрстка и иллюстрация обложки: О. Нойманн

Печать: Книжная фабрика «Unisoft»

Следующие страницы были получены не совсем обычным путём и поэтому мы чувствуем, что объяснение некоторых способов, использованных для получения этих строк, не только могло бы заинтересовать читателя, но также и должно быть ему предоставлено.

Для адекватного объяснения методов их получения потребовалось бы тщательное объяснение психологии высшего сознания, что стало бы темой слишком обширной для включения её во введение к этой книге, но можно сказать достаточно, чтобы дать читателю хотя бы общее представление о применённых техниках.

Мне кажется, что я последний человек, способный составить какое-либо мнение о природе описанных здесь переживаний. Определить, являются ли они в действительности тем, чем претендуют быть, или же это просто диссоциированные комплексы моего собственного бессознательного, не так просто, как может показаться моим последователям или скептикам. Если эти сообщения не были переданы развоплощенными существами, значит я, вероятно, задействовала какие-то малоизученные способности

человеческого разума. Мои собеседники кое-что объясняли на этот счёт и их объяснения прилагаются, но они, конечно, не могут рассматриваться в качестве доказательств. Однако я уверена, что не смогла бы написать ни одну работу так быстро, как написала эту книгу. Если представить себе, что каждая глава записывалась под диктовку и для этого требовалось от трёх четвертей часа до часа с четвертью, и что я никогда не проводила никакой иной работы для их создания, то думаю, станет ясно, что для написания этой книги не была задействована обычная работа мозга. Никакими конспектами или справочниками я не пользовалась, и хотя я много читала и размышляла примерно на такие же темы на протяжении нескольких лет до этого, специально я не погружалась в глубокое изучение той ветви эзотерической науки, которой посвящена эта книга, и обладала лишь самыми элементарными знаниями по физике, при этом совершенно ничего не понимая в математике. Идеи, представленные в этом учении, кажутся мне совершенно не знакомыми, и мне приходится изучать их точно также, как и любому другому, кто сталкивается с ними впервые. Я надеюсь, что мои читатели поверят в то, что эти страницы являются результатом честного экспериментирования и избавят меня от подозрений в шарлатанстве или попытке обмана. Я не ручаюсь ни за полноту, ни за точность приведённых здесь посланий; более того, мне кажется, что не стоит придавать какой-либо дополнительной значимости идеям или учениям лишь на том основании, что они имеют необычное происхождение; любая ценность, которой они обладают как вклад в спекулятивное мышление или научное знание, должна зависеть исключительно от их внутреннего содержания, а не от того, каким путём они были получены. Способ их получения — вопрос сугубо психологический и не имеет никакого отношения к проблеме их истинности. Тем не менее, я уверена, что историю того пути, благодаря которому я получила доступ к этим знаниям и была обучена тому, как передать их другим, стоит рассказать в силу её очевидной ценности как некоего опыта из первых рук.

Моим первым знакомством с этим направлением мысли стала «Древняя Мудрость» Анни Безант. Когда я дошла до слов «Братство Великой Белой Ложи, Иерархия Адептов, следящих за эволюцией человечества и направляющих её», моё высшее Я, казалось, внезапно пробудилось, как если бы вздрогнув во сне от громкого шума. Я читала следующие слова и мне казалось, что они наполнены огромным смыслом: «Всё ещё учат Они страждущих учеников, указывая им Путь и направляя их действия; всё ещё Они остаются доступными для тех, кто ищет Их, принося с собой жертвенный огонь любви, преданности и бескорыстного стремления познать, чтобы служить миру; всё ещё Они преподают ученикам древнюю дисциплину, всё ещё разоблачают пред ними древние мистерии».

На меня этот отрывок произвел мантрический эффект, и слова эти зазвучали в моей голове, словно мелодия, и всё моё естество объединилось в однонаправленном желании найти Мастеров во что бы то ни стало. Я говорю, что объединилось всё моё естество, ибо всё моё сознательное желание было направлено на погружение в чудовищные глубины, а мои первобытные инстинкты, обычно дикие и необузданные, устремились вверх в жажде вечного Света. Яростным, словно разрушенная любовь, и сильным, словно страх смерти, было во мне это желание, и не было такой цены, которой я не решилась бы заплатить за его исполнение. Мастера могли озвучить мне любые условия и я бы их выполнила. Целыми днями я пребывала в мечтах о них, пока моё тело автоматически выполняло свои рутинные обязанности; моя первая мысль после пробуждения была посвящена Мастерам, как и моя последняя мысль перед сном, и даже сами сны мои были окрашены этим желанием. Мне казалось, что я мчусь над каменистой пустыней в серых сумерках, но не устало перебирая ногами, а размахивая мощными крыльями, мчусь со скоростью ветра; я ощущала в себе непреодолимую силу, а это огромное желание непрерывно вело меня вперёд, как если бы оно существовало отдельно и независимо от меня. Оно было похоже на звук гребного винта на борту корабля; бодрствовала ли я или спала, но я всегда его слышала; он ощущался под ногами, когда я выходила на палубу, и был отчётливо слышен в ночной тишине; он никогда не переставал вести корабль к порту, к которому тот направлялся, пусть даже порт этот был скрыт за далёким горизонтом.

Я происхожу из той части Йоркшира, которая известна также как Денло [1] , и я полагаю, что я переместилась назад во времени и стала похожей на кого-нибудь из своих предков-викингов. Обычно мягчайшие из людей, мы время от времени склоны становиться берсерками, и я стала настоящим берсерком в своём поиске Мастеров.

Я пребывала в этом состоянии на протяжении десяти дней, пока, наконец, не нашла того, что искала. На десятую ночь я, как обычно, отправилась спать, и мне приснился сон. Я видела, что иду по длинному коридору со множеством дверей, и коридор этот заканчивался читальным залом старой библиотеки Теософского Общества в Тавистокском Сквере.

В коридоре было темно, но читальный зал был залит солнцем. На миг я остановилась в луче золотого света, проникавшего через окно, и вдруг целая стена комнаты исчезла и я, казалось, перенеслась сквозь пространство и оказалась на заснеженном горном плато, которое, как я знала, находилось в Гималаях, стоя на коленях у ног двух Мастеров. Я не могла различить Их лиц, ибо Они расплывались в ярком свете; как не могла видеть и Их рук, ибо они были скрыты под свободными рукавами Их одеяний, но я знала, что один из Них был Мастером Иисусом; другого я не знала, разве что ощущала в Нём величайшую силу разума. Впоследствии

я научилась узнавать Его как Наимудрейшего, одного из Повелителей Разума на Герметическом Луче; Мастер Иисус имел звание Наисвятейшего, Повелителя Сострадания.

Мастер Иисус был облачен в белое одеяние, а Наимудрейший — в одеяние тёмного сине-фиолетового цвета. Некоторое время я провела в Их присутствии, но о том, что мне было сказано, я не могу вспомнить ничего, за исключением того, что мне было велено больше почитать то, что свято. Я больше не ощущала личной силы, наполнявшей меня на протяжении всего моего Путешествия, но испытывала благоговейный трепет, практически страх, перед огромными Существами, у ног которых я себя обнаружила. Наисвятейший не принимал никакого участия в разговоре, но стоял в шаге или двух от Своего спутника и казался немного отстранённым, отчуждённым и поникшим, как если бы на Него навалилась какая-то невероятная усталость; эта усталость казалась мне физическим истощением, сквозь которое сиял нетускнеющий дух. Однако Наимудрейший, казалось, обладал невероятной динамичной силой, был лидером и интеллектуалом, и я одновременно боялась Его и преклонялась перед Ним, и не придумала ничего лучше, кроме как попроситься к Нему в служение. Потом я узнала, что Он был одним из величайших Мастеров на Голубом Луче, Повелителем Герметической мудрости и церемониальной магии.

Мастер Иисус показался мне безгранично терпеливым к слабым и сострадательным к бедным. Хотя Он и ведёт сложными путями, Он ведёт мягко и медленно, подстраиваясь под темп самых глупых своих овец со стёртыми ногами. Иногда меня спрашивают, почему я могу работать с людьми глупыми и необразованными, и я думаю, что это может быть связано с тем, что меня саму обучал Мастер, который не ищет интеллектуальных качеств в своих учениках.

Должно быть, я провела около получаса в присутствии Мастеров, и затем почувствовала, что условия изменились, и я, кажется, снова вернулась в комнату библиотеки через проём в стене, который закрылся позади меня. Видение сменилось сном и я проснулась. Но память об этом трансцендентном опыте осталась со мной и остаётся со мной до сих пор. Было ли это сном или реальным опытом? Смотря как на это посмотреть; но я знаю, что с тех пор переменилось не только моё внутреннее самосознание, но и внешние обстоятельства моей жизни.

Когда утром я вспомнила об этом захватывающем приключении, пытаясь воссоздать в памяти каждую его деталь, я почувствовала, что Мастера взяли меня к себе в ученики. Но любопытным было то, что хотя я и стремилась всей своей душой к Мастеру Мудрости, я была передана в руки Наисвятейшего, Мастера Сострадания, и я совершенно не была этому рада. Я жаждала скорости и силы Наимудрейшего; я чувствовала себя сильной и способной работать на полную мощность, и терпеливость Мастера Сострадания выводила меня из себя; мне казалось, что такое служение будет бесцветным в сравнении со служением Мастеру Мудрости, и мне пришлось пройти через многие трудности, прежде чем я смогла подчиниться этой мягкой, но притягательной силе. Теперь я понимаю, почему попала под Его руководство, а не под руководство более интеллектуального Мастера, который был ближе мне по темпераменту; это было сделано для того, чтобы я не смогла развить сил разума прежде, чем не исправлю ошибок своего характера. Однако ещё даже не успев толком продвинуться в своём обучении, я стала благодарить Их за то, что моим Мастером был именно Мастер Сострадания, который не торопил развития моих талантов. Я не знаю, как живут ученики Мастера Мудрости; но я уверена, что никогда бы не выдержала Его темпа.

В течение последующих трёх дней ко мне возвращалась память о прошлых инкарнациях, вплоть до самой первой инкарнации в Атлантиде; это была почти непрерывная хроника храмовой работы, за исключением последней инкарнации, которая была более трагичной и в которой весь тот опыт, который был накоплен мной в ходе моей эволюции, похоже, оказался невостребованным. Сейчас придумать себе ряд довольно эгоистичных фантазий на тему прошлых жизней может каждый желающий, но я вспомнила не только обо всех инициациях и храмовых жизнях, но также и восстановила все знания, которые получала на протяжении этих воплощений. Древняя Мудрость — это очень сложная и тщательно продуманная философия и наука, и я готова бросить вызов любому, кто смог бы додуматься до всего этого самостоятельно за несколько дней и без какого-либо предварительного изучения данного вопроса. Поэтому факт того, что мне не нужно было напрягаться ради получения каких-либо оккультных знаний, но достаточно было восстановить их, и даже не по частям, а сразу единым массивом памяти, служит для меня сильным доказательством в пользу существования реинкарнации. Пережив этот опыт без какого-либо предварительного изучения данного вопроса, я впоследствии была чрезмерно удивлена тому, до какой степени мои переживания подтверждались приходившей ко мне информацией. Меня особенно заинтересовала книга доктора Бекка «Космическое Сознание», которая прежде не была мне известна, а также записи доктора Безант о Пути Мастеров Мудрости. Для меня стало очень обнадеживающим открытием, что я, путешествуя в одиночестве и неведении, смогла найти проторенную тропу и пройти по ней, и это помогло укрепиться моей вере в то, что мои переживания, пусть и субъективные, имели отношение к объективному факту и не были чисто случайной фантазией.

Отличить субъективный феномен от объективного факта — задача весьма непростая, особенно если не забывать, что с философской точки зрения субъективны любые переживания; собственно говоря, мы должны отличить тот опыт, который начинается и заканчивается исключительно внутри нас, от того, который берет начало в не-Я; и мы должны также помнить, что любой опыт не только может, но и имеет оба этих элемента в своём составе, ибо для того, чтобы понять объективное, его следует всегда интерпретировать в терминах субъективного. Поэтому я воздержалась от любых попыток объяснения своего сна, видения, галлюцинации или переживания, чем бы оно ни было на самом деле, потому как, будучи субъектом, я могла бы быть последним человеком, способным дать беспристрастную оценку произошедшему; я лишь записала всё так, как я это видела, но я прошу моих читателей поверить в то, что я не настолько наивна, чтобы считать, будто увиденное мной было точным отображением того, что произошло на самом деле, ибо как может сознание, привыкшее к восприятию формы, создать образ Тех, кто никакой формой не обладает? Только используя для этого образы, уже существующие в его памяти, в качестве некоего символического эквивалента; ближе этого оно подойти не может.