Королевский убийца
Шрифт:
Я четко помню эти слова и помню этот шаг Баррича. Это последнее ясное воспоминание, сохранившееся у меня об этой ночи. После этого все состояло из крика и крови, металла и огня. Волны эмоций били меня со всех сторон, а вокруг солдаты и пираты сражались насмерть. Вскоре кто-то поджег палатку. Поднявшееся пламя осветило битву, как театральную сцену. Я помню, что видел, как Кетриккен, с подвязанной юбкой, босая, сражалась, стоя на замерзшей земле. Она держала свой странный длинный горный меч двумя руками. Ее грация превращала битву в смертельный танец, который привел бы меня в смятение в любое другое время.
Островитяне продолжали нападать. В какой-то миг я был уверен, что слышал,
В какой-то момент я уронил меч и подхватил упавший топор пирата. На следующий день я поднял свой меч, покрытый грязью и кровью, с замерзшей земли. Но ночью я ни секунды не колебался, меняя дар Верити на дикарское, но более эффективное оружие. Пока мы сражались, думать можно было только о «сейчас». Когда наконец ход битвы переменился, я преследовал и настигал разбросанных врагов в укутанных ночной тьмой и пахнущих дымом развалинах города Нитбея.
Здесь, действительно, Ночной Волк и я очень хорошо охотились вместе. Я дрался на топорах с моей последней жертвой, а Ночной Волк прикончил своего врага за несколько секунд до того, как упал мой противник.
Это последнее убийство доставило мне дикую первобытную радость. Я не знал, когда переставал сражаться Ночной Волк и начинал я; важно было только то, что мы победили и оба живы. После этого мы вместе пошли искать воду, и жадно пили ее из ведра городского колодца, а я смывал кровь с моих рук и лица. Потом мы опустились на землю и сидели, прислонившись спиной к кирпичной кладке, глядя, как из плотного тумана медленно поднимается солнце. Ночной Волк прижимался ко мне, и мы даже не разговаривали.
Я думаю, что немного задремал, потому что проснулся от легкого толчка, когда Ночной Волк покинул меня. Я поднял глаза, чтобы посмотреть, что заставило его уйти, и обнаружил только испуганную девушку из Нитбея, которая со страхом уставилась на меня. Раннее солнце сверкало в ее рыжих волосах. В руке у нее было ведро. Я стоял и улыбался, приветственно подняв свой топор, но она, как испуганный кролик, кинулась прочь, через развалины зданий. Я потянулся, потом пошел обратно через рассасывающийся туман — туда, где стояла палатка королевы. Пока я шел, воспоминания о волчьей охоте прошлой ночью вернулись ко мне. Они были слишком острыми, слишком красными и черными, и я задвинул их подальше, на задворки своей памяти. Это ли имел в виду Баррич, когда предупреждал меня?
Даже при свете дня было трудно понять, что же произошло. Земля вокруг почерневших остатков палатки королевы превратилась в грязное месиво. Здесь бой был самым жарким. Здесь пало больше всего врагов. Некоторые тела оттащили в сторону и сложили в кучу. Остальные все еще лежали там, где упали. Я избегал смотреть на них. Убивать в страхе и ярости — это одно, и совсем другое — смотреть на дело своих рук при холодном и сером утреннем свете.
То, что островитяне пытались пробиться сквозь наши ряды, было понятно. Возможно, у них был шанс добраться до своих кораблей и отбить один или два. Но почему они так настойчиво атаковали палатку королевы? Почему, оказавшись за земляным валом, они не использовали свой шанс уцелеть и не направились к берегу?
— Возможно, — заметил Баррич, скрипя зубами, пока я ощупывал
страшную опухоль на его ноге, — у них не было никакой надежды убежать. Это их пиратский обычай — принести как можно больше вреда перед смертью. Так что они напали здесь, надеясь убить нашу королеву.Я обнаружил прихрамывающего Баррича на поле боя. Он не сказал, что искал мое тело. Об этом достаточно ясно говорило облегчение, которое охватило его при виде меня.
— Откуда они знали, что в этой палатке была королева? У нас не было знамен, мы никак не обнаруживали себя. С чего они взяли, что она здесь? Вот, так лучше? — я проверил, не жмет ли повязка.
— Рана сухая и чистая, а повязка, похоже, облегчает боль. Я не думаю, что тут можно сделать что-нибудь большее. Подозреваю, что каждый раз, когда я буду так напрягать свою ногу, у меня будет опухоль и жар, — он говорил бесстрастно, как будто речь шла о больной йоге лошади. — По крайней мере рана не раскрылась. Они, кажется, шли прямиком к палатке королевы, так?
— Как пчелы к меду, — заметил я устало. — Королева в Бейгарде?
— Конечно. Все там. Послушал бы ты, как они вопили, когда открыли нам ворота. Королева Кетриккен вошла, юбки с одного бока подвязаны, меч в крови. Герцог Келвар встал на колени и поцеловал ей руку. А леди Грейс покачала головой и сказала: «О, моя дорогая, я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили ванну».
— Ну вот, теперь есть про что сочинять песни, — сказал я, и мы засмеялись. — Но не все наверху, в замке. Я только что видел в развалинах девушку, пришедшую за водой.
— Ну, в замке празднуют. Будут такие, кому не очень-то захочется праздновать. Фоксглов ошиблась. Люди Нитбея не сдались красным кораблям. Многие, многие погибли, прежде чем горожане отступили в замок.
— Ты не находишь, что это странно?
— То, что люди защищались? Нет, это…
— Тебе не кажется, что тут было слишком много островитян? Больше, чем могло бы поместиться на пяти кораблях.
Баррич замер. Он оглядел разбросанные тела.
— Может быть, те, другие корабли оставили их здесь, а сами ушли патрулировать берег?
— Это на них непохоже. Я подозреваю, что здесь был более крупный корабль, который привез большое количество людей.
— Где?
— Теперь он уже ушел. Мне кажется, я заметил его в том сгустке тумана, — мы замолчали.
Баррич показал мне, где привязал Радди и Суути, и мы вместе поехали наверх, в Бейгард. Огромные двери замка были широко раскрыты. Во дворе смешались солдаты из Баккипа и защитники Бейгарда. Нас приветствовали громкими криками и предложили полные до краев чаши с медом даже прежде, чем мы успели спешиться. Мальчики умоляли взять на время наших лошадей, и, к моему удивлению, Баррич разрешил это. В зале бушевало подлинное ликование, которое могло посрамить любой из пиров Регала. Все в Бейгарде было открыто для нас — кувшины и тазы с теплой ароматизированной водой были выставлены в большом зале, чтобы мы могли освежиться, столы ломились от яств, причем сухарей и соленой рыбы там не было.
Три дня мы оставались в Нитбее. За это время наши мертвые были похоронены, а тела островитян сожжены. Солдаты Баккипа и стража королевы помогали людям Нитбея восстанавливать укрепления и то, что осталось от города. Я провел несколько тихих расследований. Обнаружил, что на сторожевой башне зажгли сигнальный огонь, чуть только корабли были замечены, но пираты в первую очередь попытались погасить его. «А что со здешним членом группы Скилла?» — спросил я. Келвар только удивленно посмотрел на меня. Барла отозвали много недель назад, для какого-то неотложного дела внутри страны. Келвар думал, что он уехал в Тредфорд.