Король гнева
Шрифт:
— Я ничего не забыл. — Я провел костяшками пальцев по ее обнаженному бедру, дюйм за дюймом, пока не задел подол ее платья.
Ее тело напряглось, ее жар был диким искушением, которое проникало в мои кости и побуждало меня закрыть оставшееся, бесконечно малое пространство, между нами. Прижаться к ее рту и размазать ее безупречную помаду так тщательно, чтобы никто ни на секунду не усомнился, кому она принадлежит.
— Если ты хочешь, чтобы я остановился, просто скажи. — Я просунул ногу между ее коленями, раздвигая их.
Вивиан открыла рот, но тут же закрыла его,
— Скажи это. — Я провел пальцами по внутренней стороне ее бедра, лениво поглаживая его. Мой член упирался в молнию, умоляя обратить на него внимание, но я не обращал на это внимания. — Ты не можешь, да? — передразнил я.
Ее зубы впились в нижнюю губу. Похоть и вызов боролись за доминирование в ее глазах.
— Ты мудак.
Мои пальцы коснулись промокшего шелка.
Она вцепилась в мои плечи, ее ногти впились мне в спину, когда я сдвинул ее нижнее белье в сторону и провел большим пальцем по ее набухшему клитору.
Ее тело дернулось. Мелкая дрожь пробежала по ней, а зубы еще глубже впились в губы.
— Я мудак, но ты все равно мокрая для меня. — Я держал большой палец на ее клиторе, пока вводил в нее палец. — Что это говорит о тебе?
Я просунул второй палец внутрь, заполняя ее. Растягивая ее. Поглаживая и изгибая, пока не попал в ее самое чувствительное место.
Дрожь перешла в содрогание всего тела. На лбу выступили бисеринки пота, но она упрямо молчала.
— Ответь мне. — Мой голос превратился в сталь.
Вивиан покачала головой.
— Если ты не хочешь говорить, то это сделаю я. — Я медленно вынул оба пальца, затем снова ввел их в нее. — Здесь сказано, что ты моя. Puoi negarlo quanto vuoi, ma `e la verit`a. ( прим.пер. Ты можешь отрицать все, но это правда.)
— Я тебе даже не нравлюсь, — задыхалась она.
— Нравлюсь — не имеет никакого отношения к делу.
Я прижимал пятку ладони к ее клитору, пока не вырвался задыхающийся стон. Она выгнулась навстречу моей руке, заставляя меня войти глубже.
— Вот так. — Мой бархатистый шепот скользил между нами. — Отдайся этому, милая. Дай мне почувствовать, как ты кончаешь на мою руку.
— Иди на хрен.
Я издал тихий смешок.
— Это идея.
Вивиан сопротивлялась, но ее сопротивление постепенно таяло, и она сильнее сжимала мои плечи, бесстыдно терлась о мою руку, пока я увеличивал темп. Ее слабые вздохи и стоны смешивались со смачными звуками моих пальцев, трахающих ее киску, и вскоре мои пальцы пропитались ее соками.
Я не трогал свой член, хотя он был таким чертовски твердым, что болел. Я был слишком очарован видом возбужденной Вивиан — раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы, тяжело закрытые глаза.
Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел.
Мой ритм продолжался. Я входил и выходил, быстрее и глубже, пока она наконец не разрыдалась с резким криком.
Я продолжал держать пальцы внутри нее и снова прижал большой палец к ее клитору, позволяя ей пережить волны оргазма, пока ее дрожь не утихла.
Только тогда я убрал руку,
и она привалилась к книжному шкафу, ее грудь вздымалась.— Не заблуждайся, mia cara. — Я взял ее за подбородок и поднял его вверх. Большим пальцем я оттянул ее нижнюю губу вниз, давая ей почувствовать вкус собственного возбуждения. — Это бизнес. И если я к чему-то и отношусь серьезно, так это к своим инвестициям.
ГЛАВА 14
Вивиан
Данте снился мне три ночи подряд.
Я не могла вспомнить, что произошло во сне, но каждое утро я просыпалась с призрачным прикосновением его рук между моих бедер и тугим клубком потребности в моем животе.
Холодный душ помогал лишь на время, а отсутствие Данте во время его пребывания в Калифорнии было одновременно и благословением, и проклятием.
Благословение, потому что мне не пришлось встретиться с ним лицом к лицу, когда в моей голове проносились аморфные воспоминания о сексуальных снах.
Проклятие, потому что без новых связей, чтобы отвлечь меня, все, о чем я могла думать, это наша ночь в библиотеке Вальгаллы.
Его хватка на моей шее. Его пальцы, заполняющие меня, когда я бесстыдно скакала на его руке до оргазма. Желание в его глазах, когда он смотрел, как я разрываюсь на части в его объятиях, такое горячее и сильное, что почти довело меня до пика снова.
Дрожь, не имеющая ничего общего с погодой, прокатилась по моему телу.
Рассвет был серым и моросящим и, хотя обычно я любила дождь только тогда, когда мне было уютно и тепло в моей постели, сегодня я наслаждалась прохладой. Она очищала мои мысли — настолько, насколько они вообще могли быть очищены.
Я сверила часы, проходя мимо луж на тротуаре с зонтиком в руках. Я закончила обед в рекордно короткие сроки, так как хотела заглянуть в «Lohman & Sons» перед следующей встречей в два часа.
Это был крупнейший ювелирный филиал Russo Group. До сих пор я носила в основном драгоценности семейной марки, не считая обручального кольца, но поскольку я выходила замуж за Руссо, имело смысл пополнить свою коллекцию их изделиями.
Дождь и розничная терапия. Две вещи, которые гарантированно отвлекут меня от мыслей о Данте.
Звонок телефона отвлек меня от размышлений, прежде чем они завели меня на нежелательный путь.
Неизвестный абонент на моем рабочем телефоне. Необычно, но не неслыханно.
— Говорит Вивиан. — Я заговорила профессиональным голосом и остановилась перед входом в «Lohman & Sons». Мимо прошла элегантная пожилая женщина с безупречно ухоженным белым пуделем. Обе были одеты в одинаковые стеганые куртки от Шанель.
Только в Верхнем Ист-Сайде.
— Вивиан, дорогая, как дела? — Горластый голос Баффи сочился по телефону. — Это Баффи Дарлингтон.