Корабль
Шрифт:
Ребекка…
Он окунулся в воспоминания и снова увидел ее юной и стройной, с собранными в пучок огненными волосами, зелеными глазами, большими, словно два изумруда, в белом как снег платье, стоящей перед исследовательским центром. Такой она встретила его на тридцатый день рождения, готовая отмечать получение бессмертия. Спустя час она горевала вместе с ним, когда стало понятно, что ему суждено остаться смертным в мире бессмертных. Омега-фактор украл у него вечную жизнь. Шестьдесят или семьдесят отпущенных ему лет казались пугающе короткими. Два года спустя, на тридцатилетие Ребекки, драма повторилась, ведь она также не получила бессмертия. Адам вспомнил, что постоянно спрашивал, как такое могло случиться. Но даже если что-то крайне маловероятное оно все равно может произойти. Новая трагедия опять объединила их, Ребекка тоже стала Говорящей с Разумом. Они провели вместе почти двадцать лет, не считая время миссий
«Теперь мы постарели, – подумал Адам, смотря на звезды и на движущиеся точки между ними. – Мы прожили жизнь, а теперь мы умрем. Я – здесь, после битвы, значения которой не понимаю, а Ребекка – на Земле, вероятно через пару лет. Не слишком много ты хочешь от жизни, чтобы в последний момент получить ответы на столько вопросов?
Если он отключится и перейдет в режим экономии, фактотум будет потреблять меньше энергии и он сможет продержаться день или два. Но если помощь не придет, тогда это будет означать, что он отказывается от последних часов жизни.
Человек в песке оставался живым, пока думал. Он размышлял, живут ли почти всегда в мире своих мыслей машины на Земле – без боли, без груза эмоций. Скрытые в подземной части Кластера, а также поодиночке, превращаясь в гуманоидов серебряного цвета, сделанных из флексометалла. Он спрашивал себя…
Клац-клац, клац.
Было странно слышать эти щелчки, как будто там находился не только солдат, посланный на борьбу, но и кто-то еще. Он снова подумал о Ребекке, с которой его связывало нечто большее, чем прошлое. Общая миссия в системе Лебедь-29, нападение корабля с врагом, не имеющим ни лица, ни имени. Спасая Ребекку, Адам действовал не по плану. Что бы случилось, будь он там один? Принял бы он управление кораблем на себя, руководствуясь Правилами ведения боевых миссий? В каком случае Ребекка, вернее, ее голова и останки достались бы врагу? Произошла бы их трансформация, реструктуризация и ассимиляция? Откуда он взял эти слова? Ассимиляция. Из записи. Но что это за запись? Ее мог дать конденсат разума основного зонда, который уже был захвачен врагом. Но был ли он действительно захвачен? Спешка, сигналы, посланные артефактом, двое Говорящих с Разумом в одной миссии, а именно Адам и Ребекка, знавшие друг друга с детства и дружившие в юности… Странные мысли, странные чувства.
Клац-клац!
Вблизи Адама что-то зашевелилось. Он неподвижно смотрел в темноту, опасаясь, что его пришел искать кто-то из врагов. Тактильные датчики сообщили, что кто-то дотронулся до него. Что-то твердое и острое задело слой полимера на поврежденной левой ноге и поцарапало металлические пластины выше.
«Зубы?» – подумал Адам.
Он увидел мохнатое существо с руками разной длины и густыми ресницами. Оно обнюхивало его, ища мясо, а затем, разочаровавшись, оставило Адама нетронутым. Потом существо выпрямилось, посмотрело на небо и издало звук, напомнивший Адаму крик совы. Затем повернулось в сторону, и на тело Адама полилась жидкость.
«Моча?» – подумал он.
Отрывисто хрюкнув, животное скрылось в темноте. Адам вновь стал смотреть на звезды, на скользящие точки между ними. Кажется, их стало больше.
Кла…
Над горизонтом появился пояс обломков, а за ним показалось северное полушарие Хауканда. То здесь, то там двигались по орбитам крошечные спутники. На некоторых не было атмосферы, небо других затянуто облаками. Именно этого хотел Адам, когда осознал, что его жизнь будет намного короче, чем у большинства жителей Земли: открытий, исследования неизведанного, встреч с загадками космоса. Вечность осталась недоступна, но перед ним открылась бесконечность, чудеса Вселенной в радиусе тысячи световых лет, а возможно, и еще дальше, если удастся найти Каскад Мурии. Он представлял свою жизнь в виде спокойной реки с берегами приключений и никогда не хотел умереть на поле боя.
Пока Адам наблюдал за кольцами газового гиганта и любовался их красотой, стало светло. На несколько секунд на небо вышло красное солнце, но не тот молох, который давным-давно проглотил планеты этой системы. Как только его свет угас, Адам понял: скрытого зонда в поясе обломков Хауканда больше не существует. Его и брутеры уничтожил враг. Это означало, что даже если сервомеханизмам и удалось раскопать Кахаллу – священный объект народа Крисали, то транспортера, который мог бы доставить его на Землю, уже нет.
«Если я никогда не хотел оказаться на поле битвы, – думал Адам, – то зачем я ехал на бомбе?
Почему я лежу здесь, наполовину раздавленный кинетическим кулаком?»На этот раз ему не пришлось долго искать ответ. Он звучал так: я лежу здесь, потому что меня послали машины с Земли.
«Мог ли я отказаться?»
«Кто наш враг?» – думал человек в песке, наблюдая уже не звезды, а огонь разрушения в небе. Он рассматривал зарева от взрывов на других спутниках Хауканда. Главный зонд Локального Кластера, наблюдательные станции и хранилище ресурсов – все было уничтожено врагом.
Адам вытянул руки вперед и использовал датчики как сейсмограф. Вскоре он уловил вибрацию и попытался выяснить ее причину. Может быть, враг предпринял новую атаку на базовую станцию под прикрытием защитного поля? И ему даже удалось ее уничтожить? Это могло быть причиной отсутствия помощи.
Продолжая двигать руками, он спросил себя: что означают эти странные щелчки, прерывающие его мысли? Могли они исходить от остатков солдата, который, вероятно, все еще находился внутри? Или это попытка системы безопасности отключить сознание ради экономии энергии? Адам проверил работающие системы. Однако фактотум не нашел ничего, что могло бы вызвать щелчок. Значит, это что-то в сознании? Может быть, какой-то мысленный переключатель? Голова фактотума и программы внутри нее содержали больше, чем голова старика в растворе эмульсии. Он чувствовал в себе нечто от Эвелин. Содержимое информационной шины Эвелин создало Адама-наблюдателя, который видел, слышал и обладал памятью. Что было бы, отправься он через коннектор в далекую систему Стрелец-94 без дополнительной памяти? На это было легко ответить: тогда не осталось бы никого, способного осознавать эти мысли. Исчезновение солдата привело бы к исчезновению всего, кроме, пожалуй, щелчков, звучавших в этом пустом безвоздушном мире, где их никто не слышал. Эвелин спасла ему жизнь, а вместе с ней дала возможность встретить свой конец в сознании.
Кла…
Пальцы Адама начали дрожать, а вскоре дрожь передалась всему телу. И хотя Адам не спал – перенесенное сознание Говорящего с Разумом не спит, живя в теле, которое не нуждается во сне, – но он так глубоко задумался, что не сразу почувствовал вибрацию. Она распространялась во всех направлениях, но ее источник был непонятен. Весь спутник размером с Землю задрожал.
Адам наблюдал за другими животными, которые ползали рядом с ним и даже переползали через него. Среди них были сотни животных, похожих на муравьев, с хоботками, полными какой-то жидкости. На небе он увидел огонь. На орбите и в высоких слоях атмосферы происходили взрывы. Над горами проносились какие-то горящие обломки, возможно части орбитальной станции или сбитого врагом МФТ Кластера. И теперь, словно испугавшись перемен, задрожал весь мир. Так как стимулятор нейронов перестал работать, мысли Адама замедлились и прошло некоторое время, прежде чем он понял, что его тактильные датчики ощущали толчки не от последствий взрывов на Ретосе, а от большого гравитационного землетрясения. Воспоминания начали возвращаться. Адам, сохраненный Эвелин, потянулся к ним, но они оставались нечеткими, словно сцены из сна. Он подумал, что толчки могут быть вызваны объектом большой массы, влияние которого он уже однажды ощущал, но в иной системе во время другой миссии.
Небо потемнело. Что-то угловатое и массивное, как черная гора, двигалось между газовым гигантом Хаукандом, его спутником и поясом обломков. Титан с крутыми склонами, острыми пиками вершин, глубокими пропастями и бесконечными хребтами оторвался от планеты и улетел в небо. На темном гиганте вырывалась лава и появлялись мерцающие линии, похожие на трещины. Оттуда выходили сотни маленьких вражеских кораблей, некоторые угловатые, как основной корабль, другие отполированные или отшлифованные. Через электромагнитный компонент визуального датчика Адам увидел, что маленькие корабли были окружены силовыми полями и «завернуты» в яркие светящиеся шарики, похожие на мыльные пузыри.
Мыльные пузыри. Какое странное определение и странное сравнение, но человеку в песке оно однажды уже приходило на ум. Он вспомнил, что в другой звездной системе, где впервые ощутил гравитационные колебания и где фактотум Ребекки был сильно поврежден, он сравнивал души людей с мыльными пузырями.
На небе показался корабль противника.
Воздух наполнился жужжащим звуком, вероятно одна из вибраций вызвала резонанс. Адам смотрел наверх, наблюдая за кораблем, занимавшим большую часть неба. Он уже знал, что его длина составляла сто семьдесят один километр. А если корабль способен обратить начинающийся день в ночь, то он уже очень близко. Один из маленьких кораблей завис над местом, где стояла горящая производственная башня. Внимательные датчики не видели человека на песке.