Копатели. Энергия Завета
Шрифт:
Он прикрыл рукой трубку и помахал рукой своим помощникам. «Подождите за дверью».
Лёлек и Болек уселись на большой кожаный диван в приемной антиквара.
– Эх, надо было сразу идти в квартиру. Глядишь, и успели бы.
– Угу. Только кто-то сначала пожрать хотел. Пока ты два своих бигмака хомячил, нашего клиента кто-то другой обрабатывал.
– Так кто же знал? Кушать-то хотелось!
– Да тебе бы только жрать.
– Да? А ты, типа, не жрал? Сам сидел, картофелем по-деревенски жадно давился! Между прочим, с сырным соусом!
– Ну, я же знал, что пока ты не поешь, тебя с места не сдвинуть. Ладно, проехали.
Дверь кабинета отворилась и появился Александр Иванович. Вид у него был задумчивый.
– Значится так, головорезы. У нас есть клиент на покупку нашего… – Он хмуро
Озадаченные бандиты вышли из офиса.
– И что теперь? – недоуменно спросил Болек, усаживаясь за руль.
– А ничего. Надо искать. Иваныч так просто это не оставит. Видимо, бабосы там и вправду немалые.
– Где же мы его искать будем. Единственная ниточка была, и та оборвана.
– Да не буксуй ты, разберемся. – Лёлек достал мобильный. – Надо подумать обстоятельно. У тебя где лучше всего думается?
– У меня везде думается.
– Угу. И везде – одинаково туго. Поехали. – Лёлек назвал адрес и начал набирать номер на мобильном.
– Куда?
– В баню. В бане лучше всего думается. Потому что пар – он мозги очищает.
– Чего-то я не особо замечал, – пробурчал Болек, заводя машину.
– А это потому, что тебе очищать нечего. – Лёлек наконец дозвонился. – Мариночка? Солнышко, а ты что сейчас делаешь? А подруга у тебя есть симпатичная и незанятая сегодня? Ну, вот и славненько. Мы тут с дружбаном хотим пригласить вас, так сказать, на культурно-массовое мероприятие. Записывай адрес. А то что-то соскучился я, не виделись лет сто уже…
– Это же сколько мы с тобой не виделись, а? – Маршалин разлил зеленый чай по пиалам.
Они встретились в ресторане «Узбечка» на Речном. По причине времени обеденного в ресторане было достаточно людно. Маршалину с трудом удалось убедить администратора выделить им свободный столик. В эту, неприметную на первый взгляд, забегаловку, оказывается, посетители попадали исключительно по записи, а парковка перед входом оказалась заставлена пафосными экипажами. Паджеро Макса смотрелся здесь чужеродно – словно боец спецназа в полной выкладке оказался вдруг на светском рауте, посередине сверкающей бриллиантами толпы в смокингах и вечерних платьях.
С Ильей Анатольевичем – они еще со школы называли друг друга по имени-отчеству, в знак глубочайшего «респекту» – они не виделись действительно очень давно. В свое время их объединяла некая духовная близость, возникшая в последних классах школы. Не подростковая дружба, которая, по сути, кроме общих мальчуковых интересов, увлечений и шалостей, не имеет под собой никакого основания, а именно чувство того, что кто-то разделяет твои взгляды и убеждения, особенно ценимое в период становления личности подростка. Всё это не помешало их дорожкам разойтись на достаточно длительное время. В то время, как Маршалин грыз гранит точных наук, заканчивая сначала физмат школу, а затем технический ВУЗ, Илья Анатольевич пошел по пути исключительно гуманитарному. В какой-то момент он перевелся из модного на тот момент колледжа в Университет Культуры, немало озадачив своих приятелей. Для пацанов, еще не думающих о своём будущем, это решение казалось более чем странным. Дорога до университета занимала достаточно много времени, которое можно было потратить на более достойное времяпрепровождение, наполненное развлечениями и забавами.
В отличие от остальных приятелей, Макс был в состоянии объяснить такой ход, нелогичный, на первый взгляд. Дело в том, что одноклассника интересовал шоу-бизнес. И это был не обычный юношеский интерес к певицам и музыкальным коллективам, столь типичный в подростковом возрасте. Уже тогда, в последних классах школы, Илья Анатольевич, в отличие от своих более легкомысленных сверстников, мог вполне конкретно ответить на вопрос, кем он хочет стать в будущем. Остатки рухнувшего в небытие железного занавеса были смыты гигантской волной западной музыкальной индустрии, которая мгновенно заполнила
идеологические пустоты в душах бывших советских граждан. В то время как сверстники учили правильное написание имен зарубежных исполнителей и названий рок групп, Илья Анатольевич уже успел разобраться в тонкостях и технологиях «звездной промышленности». Он уже знал, что «звезда», рок-музыкант, известная певица – это не более, чем марионетка, управляемая мудрой и сильной рукой некоего Карабаса-Барабаса, скрытого в тени рампы от зрителей, ослепленных блеском своего кумира. Он понял, что именно эти Карабасы-Барабасы и являются настоящими хозяевами шоу-бизнеса: алчные, холодные, рассудительные, они чутко руководят процессом. Позволяя «звездить» своим бесправным подопечным только потому, что это приносит им колоссальную прибыль и в этом заключается роль этих звезд. Роль, тщательно прописанная самими Карбасами.В свои четырнадцать лет Илья Анатольевич четко осознал, что он хочет стать именно таким кукловодом. Продюсером. Теневым королем сверкающей клоаки шоубиза. Он последовательно и упорно отправился на достижение своей цели. После Университета Культуры – год стажировки в Голландии. Аспирантура. Затем – работа продюсером в представительстве крупнейшего музыкального лейбла. Потом свой бизнес. Сейчас он уже был авторитетом в своей области. Именно поэтому Макс решил обратиться за помощью к Илье Анатольевичу.
Закусывая изумительным бараньим шашлыком последние новости о бывших одноклассниках, Маршалин терпеливо ждал, когда можно будет перейти к основной для него теме сегодняшней встречи. Нельзя сказать, что ему совсем было неинтересно слушать человека, рядом с которым он провел девять лет своей юной жизни. Школа, в которой они учились, была совершенно обычной. Ничем не выдающейся. После неё Макс два года учился в физмате и судьба его «физматовских» одноклассников была как раз менее разнообразна и более предсказуема. Естественно, стопроцентное поступление в ведущие технические вузы, а после этого – среднеуспешные карьеры в различных областях науки и бизнеса. Конечно, со своими взлетами и падениями, головокружительными подъемами и обидными неудачами, но в среднем, в массе своей – более или менее успешными.
Судьбы же его соучеников по обычной школе, общеобразовательной, складывались неожиданней. Кто-то занимал высокий пост в крупнейшей нефтяной компании, а кто-то опустился в пучину алкогольного беспросвета. Кто-то к тридцати стал доктором наук, а кто-то так и остался продавцом в пивном ларьке.
Когда список успешных и не очень историй об одноклассниках подошел к концу, приятели перешли к делам сегодняшним. Макс, не вдаваясь в подробности, рассказал о своих злоключениях последней недели. Настя, не участвовавшая до этого в разговоре, целиком увлеченная волшебно приготовленным кальяном, пододвинулась поближе, а Илья Анатольевич удивленно воскликнул:
– Так что вам нужно? Познакомиться со Кспехом? И всё? Вот вы странные!
– Так ты поможешь?
– Да какие вопросы! Хотите – прямо сегодня. У него в загородном доме, под Истрой, туса намечается большая. Я, вообще, туда не собирался, не люблю всю эту компанию, какие-то они ненормальные все. Чокнутые. Но, если надо, проведу вас. Заодно, по бизнесу перетру кое с кем. Сейчас позвоню, договорюсь. – Илья Анатольевич достал мобильный.
Когда зазвонил мобильный, в предбаннике никого не было. Подпрыгивая от вибрации, телефон марки Нокиа уткнулся сначала в недопитый стакан с пивом. Затем – в пустую алюминиевую банку с надписью «Крушовице Империал». Он даже смог сдвинуть её на несколько миллиметров, пока она не уперлась в свою соседку, чуть более наполненную. Оттолкнувшись от банки, телефон пополз в противоположную сторону, продолжая истошно вопить. Наконец он зарылся в ворох газетной бумаги, на котором громоздились останки гигантской копченой рыбины, и затих. Из бассейна раздавались весёлые визги. Через минуту телефон зазвонил опять. Будто услышав шлепанье голых мокрых ног по полу, мобильник освободился от газетного плена и настойчиво пополз навстречу хозяину. Хозяин, а это был Лёлек, ловко подхватил ползущий к нему по столу телефон и, посмотрев на номер вызывающего, постарался придать своему голосу максимум собранности и трезвости: