Конец пути
Шрифт:
И вор незамедлительно покинул помещение.
Дежурили по двое. Эзар с Марком с полудня до полуночи, Кристиан с Ирениасом - с полуночи до полудня. Вор, разведав, где живет Марк, заходил к нему "в гости", пока маг и Крис, пытаясь не уснуть, завидовали спящему в комнате трактира Редалу. Аша отчего-то не произвела на Эзара должного впечатления. Высмотрев однажды, что девушка никогда не запирает сундучок с личными вещами, вор рассказал ей историю о такой же точно легкомысленности богатых барышень, которых ему случалось навещать глубокой ночью. О том, что эти барышни по утрам определенно чего-то не досчитывались, можно было не говорить.
Марку не слишком нравилась нагловатость парня. Но Эзар вел себя вполне достойно, если не считать того, что был излишне болтлив (не говоря при этом ничего, к чему стоило бы прислушаться), и считал своим долгом, сидя в кресле или на стуле, класть ноги на стол. Нередко - не снимая сапог. За что часто получал нагоняй и от Марка, и от Аши.
По утрам островитянин непременно отправлялся к Миллоку, чтобы не сообщить ничего нового.
Прошло уже пять дней, а Редал не спешил покидать стены трактира. Кристиану довольно скоро надоела эта возня, но он исправно продолжал вести наблюдение. Марк, несмотря на сохранившуюся к нему неприязнь, прекрасно его понимал.
Редал, несмотря на всю свою подозрительность, вскоре перестал обращать внимание на наблюдавших за ним людей. В трактире часто появлялись постоянные гости, и северянин при всем желании не мог заподозрить кого-то определенного.
Для пущей незаметности четыре человека периодически менялись парой, и часто вели наблюдение вне трактира, особенно ночью, когда сквозь окна и ажурные занавеси при должном внутреннем освещении было прекрасно видно, что творится в помещениях трактира.
На восьмой день, аккурат после сытного обеда, северянин покинул заведение. Марк, дежуривший в это время вместе с Эзаром, воспрял духом, справедливо полагая, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Однако Редал и не думал предпринимать ничего необычного. Прошелся вдоль жилых домов, ни с кем не разговаривая, и вернулся обратно. Просто прогулялся.
В следующие дни его прогулки повторялись, и с каждым променадом светловолосый уходил все дальше.
Барон, требовавший от Марка постоянных отчетов, не получал ничего, кроме подробностей повседневной рутинной жизни клиента. И это сильно беспокоило Адама Миллока. Несмотря на апатию, равнодушие ко всему происходящему, ожидание скорейшего вмешательства Артефактов в его жизнь и, как следствие, полную покорность судьбе, барон заметно нервничал и был явно недоволен бездействием северянина.
Лишь спустя две недели после первой встречи с Редалом ситуация начала стремительно меняться. Началось все с того, что северянин на очередной прогулке кивнул проходившему мимо имперцу - прямому потомку кочевников, некогда населявших эти земли. Марк не заметил этого кивка, но от глаз Эзара жест не укрылся. Они решили разделиться - вор продолжил следовать за Редалом, а Марк отправился вслед за новым участником событий.
Имперец вскоре покинул Мерр, и Марк решил, что кивок Редала был связан только лишь с близким знакомством. Однако вечером того же дня, когда Марк собрался уйти домой, имперец объявился в общей зале трактира под названием "У Регнара". Он передал северянину небольшой округлый сверток, который Редал тут же спрятал во внутреннем кармане куртки.
Имперец успел покинуть заведение, прежде чем из-за столов поднялись шестеро человек в разномастной одежде, которые тут же скрутили северянина, застегнув
на его запястьях кандалы с оттиском герба королевской гвардии. Хозяин трактира, очевидно, был предупрежден о действиях гвардейцев, потому как не выразил ни удивления, ни беспокойства.Северянин говорил тихо, но Марк расслышал часть его бормотания. Он говорил о том, что должен спасти людей от происков богов. Что многие находятся в опасности, и многие это чувствуют. Редал просил отпустить его, при этом говорил удивительно спокойно, и не предпринимал попыток вырваться и сбежать. Гвардейцы, словно подвижные статуи, абсолютно не реагировали на слова северянина.
В окнах особняка, принадлежащего барону, горел свет. Марк с чувством выполненного долга бодро прошагал по мощеной разноцветной плиткой дорожке и трижды стукнул в дверь медным кольцом, которое держал в пасти медный же лев. Довольно долго ему не открывали, затем в проеме появился Грэгор, весь растрепанный и бледный. Вокруг его глаз залегли тени, а лицо словно состарилось еще на десяток лет.
– Я пришел сообщить, что завершил данное мне задание, - сказал Марк.
– Некому сообщать, - глухо проговорил лакей.
– В каком смысле?
– Убили его.
– То есть как убили?
– опешил островитянин.
Грэгор помолчал немного, затем дернул головой в сторону холла позади себя:
– Входи.
В доме ничего не изменилось. На первый взгляд. Лшь повисла какая-то особенно тяжелая, гнетущая тишина. Марк чувствовал ее. Чувствовал, будто что-то ушло, исчезло из привычной обстановки, и не вернется уже никогда. Вопросительно взглянул на слугу, который, по его мнению, взял на себя слишком много обязанностей.
– Как это случилось?
– Я мало что видел.
– Грэгор потер глаза, с трудом сглотнул.
– Лишь человека в алом балахоне. Акиль ушел еще днем, некому было защитить моего хозяина. А тот, что в балахоне, увидел меня, и выпрыгнул в окно. Со второго этажа. Больше я никого не видел.
Марк сел в кресло. Зилоты забрали еще одну жизнь.
Барон говорил о том, что слишком далеко зашел в поисках Артефактов Древних Богов, и теперь обречен. Его друг-торговец, вероятно, тоже владел одним из Артефактов, и зилоты пришли за ним в таверну на краю Даммеруна, Леса Предков. Значит, Миллок был прав? Артефакты приносят одни лишь беды?
– Кто был тот человек, за которым я должен был наблюдать? Он говорил... странные вещи.
– Я не знаю, никогда его не видел, - покачал головой Грэгор.
– Но мой хозяин говорил, что это великий человек.
"Не вышло ни у одного, ни у другого" - отстраненно подумал Марк.
– А что теперь с домом на Земляничной, который я занимаю? Он ведь принадлежит Миллоку.
– Уже нет, - грустно улыбнулся Грэгор.
– Барон оставил вам письмо. Как мне кажется, вы теперь полноправный владелец сего жилья.
Он протянул конверт из дорогой бумаги, на котором аккуратным почерком было выведено несколько слов:
"Марку Фарейру, если вдруг со мной что-нибудь произойдет".
– Теперь я попрошу вас уйти, - мягко попросил Грэгор.
– Вскоре должны прибыть немногочисленные родственники моего хозяина. Его братья, родной и двоюродный. Думаю, здесь вы окажетесь лишним.
– Конечно.
– Марк встал.
– Если будет нужна моя помощь, вы знаете, где меня найти.
Грэгор улыбнулся еще раз. По его щеке скатилась одинокая слеза.