Конец лета
Шрифт:
— Мне трудно ответить, потому что я не знаю, как пойдут мои тренировки в одиночку.
— Ты никогда раньше не приезжала домой, — сказала Феба.
Ты никогда не приезжала, когда мама была жива. Вот что хотела сказать Феба.
Эми перевела дыхание. Ты права. Вероятно, я не приехала бы домой, если бы мама была жива. Я больше чувствую себя дочерью Гвен, чем собственной матери.
Фебу, наверное, постоянно грызло это осознание неверности сестры.
По твоим меркам я нелояльна, но я не могу жить по твоим меркам.
На следующее утро Эми отправилась на каток и
Гвен меняла постельное белье, готовясь к приезду Йена с детьми.
— Я надеялась управиться с этим до твоего возвращения, — посетовала она, — Не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужна помощь.
— Я не против помочь. — Эми подошла к кровати с другой стороны. — Ведь вы бы ждали помощи от Холл и, верно? Думайте обо мне как о Холли.
Йен должен был приехать в субботу. Хэл одолжил фургон и вместе с Гвен и Эми поехал в аэропорт. Скотт и Эмили были измучены перелетом. Йен выглядел похудевшим и усталым, точно как Хэл на прошлое Рождество. Он обнял Эми.
— Эмили в восторге, что ты будешь здесь с нами.
Эми посмотрела на девочку. Она вынуждена была признать, что никогда не обращала особого внимания на эту свою племянницу. На семейных сборищах Эмили и Клер все время держались вместе, и с ними обращались как с единым существом. Единственный раз Эми подумала о ней отдельно, когда заметила, что Клер, дочка Фебы, лучше воспитана и не такая требовательная.
И когда она вспомнила об этом, то поняла, что и Эмили раньше не обращала на нее внимания. Но сейчас она хватала Эми за руку и спрашивала, сядет ли та с ней рядом в фургоне.
— С удовольствием, — сказала Эми. И внезапно коричневые тени на кисточке для румян показались ей не такой уж большой неприятностью.
Самолет прибывал прямо в Айова-Сити, поэтому на обед они поехали к Фебе. Эми думала, что Эмили напрочь забудет о ней, как только увидит Клер, но Эмили не хотела иметь ничего общего с двоюродной сестрой. Она не пойдет смотреть новый велосипед Клер, не станет играть в ее комнате, она даже не сядет рядом с ней за обедом.
— Что происходит? — шепотом спросила у Фебы и Гвен Эми, когда они убирали тарелки.
— Эмили обижена на Клер, — объяснила Феба, — потому что у Клер есть мать, а у нее нет. На самом деле Эмили, конечно, злится па Джойс, но в этом она не признается, Почти теми же словами Гвен сказала летом про Фебу — что Феба сердита на сбою мать, по не может этого признать.
— Надеюсь, ты не против, что она прилипла к тебе? — спросила у Эми Гвен.
— Наоборот, я польщена.
Наконец Элли удалось убедить всех четверых детей пойти погулять в парк, чтобы взрослые смогли посидеть и поговорить.
— Дела действительно обстоят так плохо? — спросила Гвен.
— Да, — ответил Йен, но он не жаловался и не казался отчаявшимся. — Конечно, мы трос в растерянности, но постараемся справиться.
— Ты предполагаешь, что вы с Джойс снова сойдетесь? — спросил Хэл.
— В ближайшем будущем — вряд ли. Сейчас я сосредоточен на Скотте и Эмили
и значительно меньше на себе. Я хожу к психологу и надеюсь что-то понять. Да, Джойс требовательна и критична, но такая уж она есть. Что я пытаюсь понять — это почему меня привлек такой человек, почему я захотел жениться на трудной женщине?— Ты уже нашел какие-нибудь ответы? — спросила Эми.
— Ни одного, — почти радостно ответил он. — Но я найду.
Как большинству фигуристов, Эми требовался распорядок, а поскольку Гвен, жена военно-морского офицера, была к такому привычна, домашнее хозяйство наладилось очень быстро. Скотт и Эмили все еще оставались тихими и пугливыми, но предсказуемость составленного Гвен расписания действовала успокаивающе.
— Наверное, с нами не очень-то весело, — прошептала, обращаясь к Эми, Гвен, когда как-то вечером они ждали детей, чтобы накрыть на стол. — Но может, это именно то, что им нужно.
Единственное, о чем Гвен попросила Хэла, — чтобы Йен не слонялся целый день по дому.
— Эми — это нормально, — сказала она. — Эми женщина. Но я не хочу, чтобы в доме постоянно находился мужчина, до того как ты выйдешь на пенсию.
Поэтому Хэл нашел для Йена кабинет в колледже, и, пока дети были в школе, Йен отправлялся и работал с записями, которые присылали ему студенты. Эми убедилась, что для брата это так же хорошо, как и для Гвен.
Эми не слишком прельщали тренировки в одиночку, но катание продвигалось достаточно хорошо. Каждое утро из колледжа приходил студент и записывал ее тренировки на видео. Она просматривала их, а затем отсылала Оливеру с экспресс-почтой. Он смотрел их и звонил, высказывая свои замечания.
Она прожила в Айове почти неделю, но так и не заметила ничего, что оправдывало бы тревогу Джека. Гвен справлялась отлично.
Наконец она как-то с катка позвонила Холли.
— Скажи Джеку, что я в тупике. У твоей мамы, похоже, все в порядке.
— Я не сомневаюсь. А почему ты не позвонишь Джеку сама? Я не нужна тебе в качестве посредницы.
— Позвони лучше ты, ладно?
— Хорошо, но только чтобы сказать ему, что он ошибся.
Через два часа студент, открывавший каток, позвал ее к телефону.
Это была Холли:
— Он хочет знать, она чувствует себя сама собой или просто ведет себя как образцовая жена и мать?
— Что он имеет в виду?
— Для жены военного из маминого поколения потеря мужа, еще состоявшего на службе, может оказаться по-настоящему тяжелой. Она теряет не только его, но и свою работу. Нам это может показаться странным, но жена командира, а потом адмирала — это действительно было маминой профессией. Однако после его смерти она справлялась нормально. Она создала для себя новый распорядок, знакомилась с новыми людьми, ходила в музеи.
Эми подумала, прежде чем ответить:
— Ничего такого она сейчас не делает. — Теперь ее работой стала забота о Хэле, Йене, Скотте и Эмили. И об Эми. Она заботилась и об Эми.
— Но ведь есть же другие дела? — спросила Холли. — Например, связанные с колледжем? А как насчет дома? В начале сентября мама говорила, что работы там невпроворот. Она сказала, что комнаты надо покрасить, кухню модернизировать, что на всех окнах плиссированные шторы, но уже несколько недель она об этом не вспоминает.