Чтение онлайн

— Здесь действительно красиво, — сказал Джек.

— Да, — согласилась Эми. Она всегда забывала, как красиво на озере.

Все здесь казалось знакомым: просвет среди деревьев, через который б первый раз видно озеро, небольшой подъем дороги, названия на табличках перед каждым домиком. Знакомые фамилии: Хенсон, Пиньянски, Наттинг… Кто-то местный, кто-то приезжает на лето.

Эми очень не любила сюда приезжать, просто ненавидела. Раньше они оставались на озере все лето, и ей приходилось на два с половиной месяца лишаться катания. Ни одна из девочек, с которыми

она тренировалась, не верила, что семья Эми заставляет ее это делать.

Но ни одна из этих девочек, чьи семьи, казалось, понимали всю важность тренировок, чьи семьи дорожили усилиями своих дочерей и доводили себя чуть ли не до разорения… ни одна из этих девочек уже больше не выступала на соревнованиях.

А она выступала.

Во время очередного перерыва прошлым летом она вызвалась принять участие в медицинском обследовании женщин-спортсменок. Годы напряженных тренировок вызывали у большого числа спортсменок задержки менструаций, что часто сказывалось на прочности костей.

Но менструальный цикл Эми и прочность ее костей оказались нормальными для двадцати шести лет. Кроме того, у нее никогда не было серьезных травм. Да, она тщательно разогревалась, но ее кости, мышцы и связки обладали эластичностью, какая бывает далеко не у всех спортсменов.

Специалисты были поражены. Когда она начала заниматься фигурным катанием? Как много она тренировалась в детстве? Какое у нее было расписание? Диета? Они расспрашивали о семье, о прочности костей ее матери и сестры.

Она как смогла ответила на все их вопросы, а потом добавила:

— Пока я не перешла в старшую группу, родители не позволяли мне кататься летом. Каждый год два или три месяца я отдыхала.

И внезапно в комнате наступила тишина. То, что она сообщила, оказалось очень важным.

Подходя к самой протяженной стороне озера, дорога выровнялась, и наконец появилась табличка ее семьи — «ЛЕДЖЕНДЫ: ХЭЛ И ЭЛЕОНОРА, ФЕБА И ЙЕН И ЭМИ».

Табличка была сделана до ее рождения, поэтому «и Эми» было втиснуто в угол, нарушая симметрию надписи.

За двадцать шесть лет никто не позаботился сделать новую табличку.

Теперь наверняка сделают новую, включающую Гвен, Холли и Джека.

Полоска земли между дорогой и озером густо поросла лесом. Между деревьями извивались посыпанные песком дорожки.

Сделав плавный поворот, Джек свернул на подъездную дорожку семьи Эми. Посередине росла большая ель. Он обогнул ее, и они увидели домик.

— Чудесно! — воскликнула Холли. — Я и не представляла себе, какая это прелесть, как на картинке в детской книжке.

Это был «главный» дом. Маленький, обшитый медового Цвета сосновыми бревнами, он стоял под зелено-коричневой кровлей. Пространство между дорогой и озером заполняли березы, их белая кора слоилась, похожая на папиросную бумагу, а сам дом затеняли сосны. Он стоял справа от подъездной дорожки, а слева располагалась «ночлежка» и начиналась дорожка, ведущая к двум другим домикам.

Эми вглядывалась сквозь ветровое стекло. Дверь-сетка дома открылась, и оттуда вышел ее отец, а следом за ним, спустя мгновение, — светловолосая женщина. На руках

она несла сына Фебы Томаса.

Джек через Эми дотронулся до плеча сестры и указал на их мать и малыша:

— Можно возвращаться — она счастлива.

Холли и Эми пришлось ждать, пока Ник освободит выход. Джек первым выбрался из машины и пошел по усыпанному хвоей песку. Через секунду он уже был рядом с матерью и, положив руку ей на плечо, тихо и быстро что-то говорил ей. Она кивала, словно отвечая: да, да, она уже знает.

Гвен с улыбкой подошла к грузовику.

— Ник, — услышала Эми, — как здорово, что ты тоже приехал.

Ник не стал сопротивляться, когда Гвен одной рукой обняла его — она по-прежнему держала Томаса, — но не обнял ее в ответ.

— Они не дали тебе возможности отказаться, да?

— Им и не нужно было. Они знали, что я не откажусь.

К этому времени Эми выбралась из грузовика и оказалась в объятиях отца.

— Как чудесно, что ты приехала, милая моя, — сказал Хэл.

Было видно, что ему хорошо. На Рождество он был худой и бледный, и Эми тогда в первый раз подумала о том, что он стареет, но сейчас он набрал потерянный вес, и в его руках снова чувствовалась сила.

— Как твоя лодыжка? С тобой будет все в порядке? У тебя ведь раньше никогда не было травм?

Как же иногда перевирают сообщения!

— Это была не я — я здорова. Это у другого.

— Вот и хорошо. На сколько ты приехала?

— Еще не знаю. Это зависит от многого.

— Прекрасно.

Затем он повернулся и представил ее Гвен.

Новая жена отца, несмотря на свой возраст, была очень красивой. Светлые волосы, высокие скулы, как у ее детей, но ни их ярких красок, ни их решительных подбородков. На ней были свободные брюки цвета хаки и белая водолазка. Она выглядела решительной и элегантной. Мама настаивала, чтобы на озере все ходили в темном, тогда не придется слишком часто ездить в город стирать. Но Гвен, очевидно, не возражала против стирки.

Гвен призналась, что просто умирала от желания познакомиться с Эми, и Эми сказала то же самое про себя… а потом, хотя она готова была ущипнуть себя за эти слова; виновато добавила:

— Мы не привезли молоко. Надеюсь, это ничего?

— О Боже, конечно! Если бы привезли, случилась бы катастрофа. В холодильнике нет ни дюйма свободного места.

— А где же все? — спросила Холли. — Я ожидала, что здесь будет целая толпа.

— Мама их всех умертвила, — сказал Джек, — чтобы завладеть младенцем.

Гвен стукнула его по руке.

— Мэгги и Джойс поплыли на каноэ, Джайлс спит. Остальные пошли спускать на воду лодку. А мы сидим с этим маленьким человечком. — Она тихонько похлопала Томаса по животу. В ответ он довольно заурчал..

— Куда нам нести свои вещи? — спросил Джек. — Эми что-то говорила про «ночлежку». Это она? — Он указал на старое сооружение.

— Да, это «ночлежка», и Ник будет спать здесь с остальными детьми, а вы трое размещайтесь в бревенчатом доме.

— Мы будем жить в бревенчатом доме? — удивилась Эми. — А где же тогда спят все остальные?