Чтение онлайн

Закончив он протянул мне обратно грамоту, сильно заляпанную потом и гарью. Только вот отступать мне уже некуда, обратно в храм вот так пойти я не могу, сбежать тоже, уверен я бы не прожил и месяц в этом суровом негостеприимном мире. Собравшись я серьезно объяснил ему всю ситуацию, он выдохнул и с понимаем ответил.

– Эх, да что с тобой делать, сидел бы сейчас богов ублажал, и тебя по чем зря из родных краев вырвали, ты знаешь что, приходи в «Зеленую бабочку» это постоялый двор на юге Одая, увидишь там вывеску, не заблудишься я думаю, мы по вечерам там собираемся, а кого не будет, мы тебе про них сами расскажем, проверять каждого человека все равно никто не будет. А сейчас дай мне уже закончить работу. Ну, что стоишь то, иди говорю!

Обнадеженный хоть каким-то результатом я вышел, из кузницы, и почувствовал прекрасный свежий поток ветра на своей

спрелой от пота коже, спустился к заросшему высокой травой оврагу, внизу которого текла мутная река, на поверхности которой плавно колыхались волнистые длинные пальцы роголистника. Из под вод вялотекущей реки высовывал свой длинный острый нос, холодный серый валун, в этом месте река делилась на две еще более узкие борозды, хотя и такой реке под силу сточить этот камень до основания, постепенно превратя его в затерявшийся на дне песок, или она высохнет раньше. Тем временем солнце уже медленно сползало с неба, погружаясь в землю, растворяясь в широком, пустынном зеленом поле, оставляя только блеклые розоватые блики в вечерней росе и лишь грозная черная туча гнетуще ползущая откуда-то слева утверждала – «Жди дождя». Просидев на этом уступе, свесив ноги, через некоторое время со спины стали доносится человеческие голоса, кузнецы стали расторопно разбредаться. После тяжелой работы с ярко рдеющей сталью, они будто снимают панцирь напускной, а может и вполне естественной серьезности, выдыхают и превращаются в обычных людей, умеющих жить другой жизнью.

В своих бредовых размышлениях я потерял момент, когда ушел основной поток работников, сейчас из кузниц стекались лишь самые заядлые трудоголики. Отряхнув одежду, и с трудом поднявшись с травы с которой я уже успел сплестись, последний раз окинул взглядом реку, овраг и солнце оставившее от себя только тонкую красную линию у самого горизонта. Вот и мне пора в как ее, ой, неужели забыл, ах да точно в «Зеленую бабочку», а если бы и забыл, то что, неужели тут так много постоялых дворов.

С приходом вечера Одай заметно преобразился, краски светлого дня уже пару часов как пропали, но ночь этому месту только на пользу, почти каждое здание в центре увешано горящими бардовыми фонарями, отбрасывающими размытые отражения на темную вытоптанную людьми и скотом землю. Силуэты людей снуют туда сюда, долго не задерживаясь на месте, приковывает людей закрепляя их за столиками только бутылка крепкого сакэ. По деревне особенно суетливо носятся неуловимые тени с женскими фигурами, учитывая строгость родительских нравов, сбежавшие из домов, чтобы поймать на себе пару тройку мужских пронзительных взглядов, найти того с кем можно сбежать в крупный город,, в храме Аки мне все уши прожужжал, какая насыщенная в больших городах жизнь, не чета деревням и селам, и уж тем более, захолустному храму посреди густых лесов. Главная улица Одая, это протяженные торговые ряды, лавки и ремесленные магазинчики, как известно прибыль не знает времени, потому торговля тут идет до поздней ночи, купцы и торговцы имея совесть кличут и зазывают народ чуть тише чем днем, пытаясь не навлечь гнев местных жителей, у которых от бессонницы вдруг может отпасть желание покупать их товар или возникнет желание настучать по голове навязчивому крикуну. Вокруг одной телеги с сундуками толпа была чуть оживлённей чем обычно, сундуки были доверху набиты всевозможным сукном и тканями. Раздраженный купец нервно дергая руками отгонял от своей повозки целую толпу молодых женщин со словами:

– Ну хватит уже, всю ткань мне руками затрете, заляпаете, вы уж либо берите, либо идите, только и стоите глаза таращите

– Да, куда уж тут возьмешь, такие цены, за платье коня продавать что ли, и все равно не хватит – доносился возмущенный вопль из толпы.

В ответ последовал не менее возмущенный ответ

– На что тебе это платье, людей дразнить только, тут ни у кого нет таких, да и не нужно, только шастать, пыль обтирать.

– Все, я собираюсь, расходитесь, торговля на сегодня окончена, расходитесь я говорю – не скрывающий своего раздражения купец забирал из рук крестьян свой товар и спешно раскладывал его обратно по сундукам.

В конце улицы располагался самый большой дом, с стойлами для лошадей и циклично пульсирующим потоком людей. Должно быть постоялый двор, возможно это и есть «Зеленая бабочка». У входа во двор на больших черных воротах было вырезано «Кто может плавать, тот может и утонуть» Необычная надпись для приветствия дорогого гостя, на самом же трехъярусном здание были прибиты две зеленые плиты, из окислившейся со временем меди. И снаружи

и внутри было довольно шумно, да, кто любит поработать, скорее всего, любит и отдохнуть.

Зайдя внутрь я обнаружил, что картина вокруг сильно размыта, все помещение заполонил табачный дым, тонкими серыми змейками выплывающий из трубок. Разобрать в первое время можно было разве что мутные силуэты людей, все было как в тумане, нет туман это другое, он мягок, недвижим, а дым всегда норовит показать свою порочную, вертлявую натуру. Встав у самого входа, я тщательно присмотрелся, пока не увидел вдали зала Таро, которого, в общем-то, сложно не увидеть. Он сидел за небольшим вытянутым столиком в самом дальнем углу, но был уже немного другим, менее напоминающим дикое животное, правда, цвет его лица даже без копоти был довольно смуглым. Компанию ему составляли рабочие, чьи неприветливые и сосредоточенные лица я кажется уже встречал сегодня, в кузнице. С большим трудом, по змеиному протискиваясь между шатающимися, еле держащимися на ногах, в какой то степени даже слипшимися в несколько разбросанных по залу пьяных людских комков, я добрался до уединенного столика Таро. Застал его очень возбужденным с большим энтузиазмом что-то рассказывающим своим приятелям. Незаметно как тень уселся с краю на лавочку и ждал когда он закончит историю. Вокруг стоит страшный шум, с непривычки тяжело разобрать хотя бы слово, речь превращается в бурлящую густую кашу из обрывков фраз, каких то громких стуков и раскатов громового хохота. Даже сидя напротив Таро, я так и не смог разобрать сути его истории. Положив подбородок в ладонь и оперевшись локтем на затертый с моего края слегка влажный деревянный стол, заметил что Таро закончил, уткнулся в мой скучающий силуэт глазами тут же повернулся на лавке в противоположную сторону и активно замахал руками. Затем принял исходную позу и весело будто напевая говорил.

– Смотрите ка, кто пришел, монах в кабаке, первый раз такое вижу, чего же мы еще о тебе не знаем? …. – Закончив создал небольшую паузу, как бы невзначай спрашивая мое имя.

– Хидэки

– Ну смотри Хидэки, я вот как решил, тебя тут почти никто не знает, да и вид у тебя такой, будто слова не вытянешь, разве что под пыткой какой. Но пытать мы тебя совсем не хотим, и без того устали, лучше выпей с нами, посмотрим, что ты за человек, всегда хотел посмотреть на пьяного монаха, забавное наверно зрелище.

– То есть просто посмеяться хотите … – С легким привкусом обиды ответил я.

– Да брось ты, не напрягайся, выпьешь с нами, а я тебе полный список принесу, он у главного мастера есть. Где ты сейчас остановился?

– У Юко, сестры Кэтсу

– Ха-ха, слышали ребята, повезло тебе, недурна она, совсем недурна, и мужа почти никогда дома не бывает, этот кретин только и делает, что пьет и от долгов прячется, ты смотри, может, и тебе кусочек перепадет …– Едва сдерживая смех, произнес великан.

Признаться честно, она и правда показалась мне необычайно привлекательной, пусть и очень холодной, бледная кожа, грустные серые глаза, но именно в этом и было что-то сильное, притягательное. Только вот все это попросту смешно, у нас не может быть никаких взаимоотношений, она девушка порядочная и веселье на одну ночь явно не для нее, а рассчитывать на нечто серьезное простому монаху имеющему свой небольшой угол, тесноватый для двоих, ни в какие рамки не лезет.

– А можно без питья? …– Спросил я, надеясь на положительный ответ.

– Ну как же так без питья, неужели не уважишь работяг, у нас тут развлечений не много, да и честно получится, услуга за услугу, знаешь ли.

Не успел Таро договорить как полная, прихрамывающая, с легкой проседью на макушке женщина принесла две бутылки, даже не успев моргнуть резвый кузнец, разлил желтоватую жидкость по белым потертым чашкам со сколами у самих кромок.

– Значит смотри, это сакэ, и коли ты не пил никогда, то начинай постепенно, не кидайся как на воду в жару, а то с непривычки разроняешь все или вообще обратно пойдет – деловито поучал меня Таро.

Как то нехотя я взял чашу и медленно поднеся ее к лицу ощутил терпкий запах грибов и немного колючий запах остроты.

– Ну, за встречу …– Уже машинально, без энтузиазма выпалил Таро и уже собрался выпить.

Я снова поднес чашу к лицу, прислонил ее к губам и сделал небольшой глоток, стоило больших трудов проглотить даже такую маленькую часть содержимого. Мое лицо неестественно перекосило от неожиданности и неприятия. Рот сковал вкус горечи, и действительно, в какой-то момент мне показалось, что содержимое вырвется обратно, но переборов позывы я справился.