Колония
Шрифт:
– Тогда начнём, - ответила она, - И чем скорее, тем лучше.
– Попробуем экспериментальное средство, - сказал Легенда.
– Оно предназначено для сдерживания, нелетальное. Выманите её на главную улицу, у нас там больше фургонов.
Они действовали со слаженностью, отработанной долгой практикой. Лазером Легенда вышиб дверь, Александрия первой вошла внутрь.
Сибирь сидела на кровати. Тело покрыто полосками чёрного и гипсово-белого цвета. Руки по локоть измазаны в крови. Человека, лежащего на кровати, было не спасти, даже если бы Эйдолон проявил лечебные силы.
"Есть
Они недооценили своего противника. Удар Александрии не сдвинул Сибирь ни на волосок. Она увернулась от удара длинных ногтей Сибири.
Легенда выпускал в Сибирь луч за лучом, но обнажённая женщина даже не вздрагивала. Она была неуязвима на уровень больше, чем Александрия.
Эйдолон метнул гроздь кристаллов, которая от удара развернулась и обволокла Сибирь.
Та сбросила её, словно не заметив, и бросилась к Герою.
Александрия попыталась вмешаться и защитить союзника, но Сибирь была быстрее. Она первой добралась до Героя и пронзила его грудную клетку руками. Вытаскивая руки, она почти разорвала его надвое.
Эйдолон закричал, подлетел ближе, подхватил части Героя и вынес его наружу.
Сибирь прыгнула на него и промахнулась только потому, что выстрел Легенды изменил траекторию его товарищей.
Сибирь прыгнула на улицу и приземлилась на обе ноги так, будто она была лёгкой, словно пёрышко.
Следующие мгновения были неистовыми, заполненными криками приказов и неподдельным ужасом. Александрия преследовала Сибирь и пыталась оттеснять гражданских в сторону, ловила грузовики СКП, которые Сибирь бросала, словно бейсбольные мячики.
И они проигрывали. Эйдолон пытался излечить Героя, а когда стало ясно, что Александрия и Легенда не справляются, телепортировал людей в сторону от опасности. Он менял свои силы каждые несколько секунд, снова и снова атаковал Сибирь в надежде, что хоть что-то окажет на неё воздействие. Она проскальзывала через зоны изменённого времени, через штормы молний и силовых полей, разрывала баррикады из живого дерева, отбрасывала в сторону снаряды, настолько плотные, что их гравитация утягивала за собой автомобили.
Александрия подлетела вплотную в надежде остановить её, схватить, замедлить, увидела, как Сибирь замахивается, и увернулась в сторону.
Шлем упал и покатился по земле. Потом она почувствовала кровь.
Увидела своим оставшимся здоровым глазом брызги крови и ошмётки со своего лица, которые падали на грудь и на землю вокруг.
Прошло так много времени с тех пор, когда она последний раз чувствовала боль.
Легенда выкрикнул приказ, и Александрию залило удерживающей пеной, скрыв от чужих глаз.
* * *
16 сентября 2000 года
Александрия сидела в больнице. Лечение Эйдолона смогло дать не так много. В одной руке она держала стеклянный глаз, в другой руке - остатки своего.
Она подняла взгляд на Доктора.
– Уильям Мантон?
Доктор кивнула.
– Как? Зачем?
– Я не знаю, что привело
к этому. Его дочь содержится у нас. Одна из наших неудач.– Он дал своей дочери формулу? Без принятых подготовительных процедур?
– Полагаю, он думал, что достаточно компетентен, чтобы пропустить эту стадию. Несмотря на мои точные указания, что работники не должны принимать участия в экспериментах. Возможно, у него были другие мотивы. Я думаю, он хотел сделать ей подарок, купить привязанность ребёнка.
– Или прощение, - Александрия посмотрела на стеклянный глаз, затем на Доктора.
Доктор подняла брови, выражая нехарактерное для неё удивление.
– Ты видела что-то подозрительное?
– Нет. Я встречалась с его дочерью только дважды, и это были короткие встречи, её отца не было рядом. Но я знаю, что развод профессора Мантона с женой был крайне тяжёлым. Настолько тяжёлым, насколько вообще бывают разводы. Он был зол. Возможно, он сделал что-то, о чём пожалел?
Доктор вздохнула.
– Значит, это был он?
– Почти наверняка. Он дал своей дочери одну из наших высококачественных формул, но она не смогла справиться с ней. Когда он осознал, что сделал, осознал, что не сможет скрыть это от нас, то взял одну из формул для себя и сбежал. До сегодняшнего дня я не знала, какие силы он получил. Сходство между Сибирью и дочерью Мантона неявное, но оно есть, а запись из камеры шлема Героя была пропущена через все программы распознавания лиц, какие я смогла найти.
– Что сказали Легенда, Эйдолон и...
– Александрия запнулась, когда поняла, что она собиралась сказать "Герой".
– Что они сказали? Про Мантона?
– Они не знают. Я полагаю, мы должны сказать Эйдолону. Он плохо отреагировал, когда его силы сообщили ему о других наших планах и проектах.
Александрия склонила голову.
– Как нам остановить Мантона? Если он превратился в это...
– Нет, образец, который он принял - Ф-один-шесть-один-один - должен был дать ему силу, связанную с проекцией. Я подозреваю, что его настоящее тело не изменилось. Но вот я думаю, не следует ли нам оставить его в покое?
Александрия ошарашенно уставилась на Доктора.
– Что?
– Пока он на свободе, люди охотнее будут присоединяться к Протекторату...
Александрия ударила кулаком по стоявшему у кровати металлическому столику.
После вспышки гнева повисла тишина.
– Я не собираюсь мириться с гибелью людей ради ваших тайных мотивов. Я не позволю чудовищам разгуливать на свободе ради того, чтобы получать выгоду от паники, которую они распространяют.
– Ты права, - сказала Доктор, - должно быть, я... потрясена предательством Мантона больше, чем думала. Забудь всё, что я сказала.
Если Александрия и заметила намёк на неискренность в том, как вела себя Доктор, то она убедила себя, что это было вызвано напряжением неповреждённого глаза, работающего за двоих.
– Ты понимаешь, что всё это значит, не так ли?
– спросила Доктор.
– То, что мы уже не делаем добрых дел больше, чем злых, - признала Александрия с горечью.