Чтение онлайн

– Достаточно, - прервал его Виккерс. И в голове его было нескрываемая радость.
– Я хотел знать только это.

Крофорд уставился на него.

– Вы не верите мне?

– Верю.

– Что с вами, Виккерс?

– Со мной все в порядке, - ответил Виккерс.

Третьим человеком была не Энн Картер!

Фландерс, он и Крофорд- вот, кто делил между собой жизнь, извлеченную из тела Джея Виккерса.

А Энн?

Энн несла в себе жизнь девушки, которая гуляла с ним по долине, девушки, которую он помнил под именем Кэтлин Престон, но которую звали иначе. Ведь Энн помнила и долину,

и прогулку с кем-то по этой весенней долине.Быть может, их было больше, чем одна Энн. Могло быть три Энн, как было три Виккерса, но это уже не имело значения. Может, Энн на самом деле звали Энн Картер, как его звали Джей Виккерс. Может, это означало, что по возвращении трех частей единой жизни в одно тело в нем будет доминировать его собственное сознание, как сознание Энн в ее подлинном теле.

Теперь он мог любить Энн. Ведь оказалось, что она вовсе не часть его самого.

Энн, его Энн вернулась на эту Землю, чтобы позвонить и вызвать Крофорда, который мог заподозрить опасность, увидев вращающийся волчок на экране, а теперь она была уже на той Земле, вне опасности.

– Все в порядке, - повторил Виккерс.
– Абсолютно все.

Теперь он тоже может возвращаться- Энн ждет его. И они будут счастливы, как сказала она, когда они сидели на Манхаттанском холме, ожидая роботов.

– Ну ладно, - сказал Крофорд.
– Пошли в зал.

Виккерс остановил его.

– Нет смысла.

– Нет смысла?

– Ваших заместителей там нет, - сказал Виккерс.
– Они в другом мире. В том, о котором говорят на всех перекрестках.

Крофорд глянул на него.

– Волчок!

– Верно.

– Мы начнем снова, - сказал Крофорд.
– Еще один совет. Еще один…

– Поздно, - прервал его Виккерс.
– С этой Землей покончено. Люди покидают ее. А кто останется, не станет слушать вас.

– Я убью вас, - сказал Крофорд.
– Я убью вас, Виккерс.

– Нет, не убьете.

Напрягшись, они молча стояли друг против друга.

– Да, - выговорил Крофорд.
– Не могу. Хотел бы, но не могу. Почему я не могу поднять на вас руку, Виккерс?

Виккерс взял его за локоть.

– Пошли, друг, - тихо сказал он.
– Нет, не друг… брат.

Пятнашники запаздывали.

Может, они чего-нибудь не поняли.

Или выкинули очередную шутку.

А может, они и вовсе не собирались придерживаться соглашения.

– Капитан, - осведомился генерал Лаймен Флад, - который теперь час?

Капитан Джист оторвал взгляд от шахматной доски.

– Тридцать семь - ноль восемь по среднегалактическому, сэр.

И снова уткнулся в доску. Сержант Конрад загнал его коня в ловушку, и капитану это не нравилось.

– Опаздывают на тринадцать часов!
– пропыхтел генерал.

– Они, наверно, так и не взяли в толк, когда мы их ждем.

– Мы же объяснили им все на пальцах. Взяли их за ручку и твердили одно и то же снова и снова, пока они не уразумели. Они не могли не понять нас.

Но они очень даже могли, и генералу это было известно лучше, чем кому бы то ни было.

Пятнашники не понимали толком почти ничего. Идея перемирия

озадачила их так, будто они никогда и не слыхивали ни о каких перемириях. Предложение обменяться пленными поставило их в тупик. Даже задача согласовать время обмена потребовала изнурительных объяснений - словно они прежде не догадывались, что время можно измерять, и не ведали элементарной математики.

– А вдруг они потерпели аварию?
– предположил капитан.

Генерал фыркнул..

– У них не бывает аварий. Их корабли - настоящее чудо. Чудо, которому все нипочем. Они же смели нас, просто смели, разве не так?

– Так точно, сэр, - откликнулся капитан.

– Как, по-вашему, капитан, сколько их кораблей мы уничтожили?

– Не больше дюжины, сэр.

– Крепкий противник, - изрек генерал.

И, пройдя через всю палатку, уселся в кресло.

Капитан почти не ошибся. Точная цифра была одиннадцать. Да и из тех одиннадцати лишь один был уничтожен наверняка. Остальные в лучшем случае удалось на какое-то время вывести из строя.

И получилось в итоге, что общий счет был десять - один в пользу пятнашников, если не хуже.

"Никогда еще, - признался себе генерал, - земной флот не переживал столь жестокого разгрома". Целые эскадры были развеяны в прах или бежали с поля брани и вернулись на базу в половинном составе.

Корабли бежали, но на борту не было калек. На корпусах - ни царапинки. Впрочем, погибшие крейсеры также не подвергались никаким видимым разрушениям - они просто-напросто исчезали, не оставляя даже мельчайших обломков.

"Ну, разве можно одолеть такого врага?" - спросил себя генерал. Как прикажете бороться с оружием, которое глотает корабли целиком?

На далекой Земле и на сотнях других планет, входящих в состав Галактической федерации, тысячи ученых денно и нощно, отложив все иные заботы, трудились над тем, чтобы найти защиту от страшного оружия или по крайней мере изобрести что-либо похожее.

Но шансы на успех - кто-кто, а генерал это ясно понимал - были призрачно малы: не находилось и намека на ключ, способного открыть тайну. Это и понятно - ведь те, кто пострадал от оружия пятнашников, исчезали бесследно.

Быть может, такой ключ мог бы дать кто-нибудь из попавших к ним в плен. Если бы не надежда на разведчиков поневоле, то, по его убеждению, не стоило бы и затевать этот хлопотный обмен пленными.

Он взглянул на капитана и сержанта, сгорбившихся над шахматной доской, и на пленного пятнашника, следившего за поединком.

И подозвал пленного к себе.

Тот подкатился, колыхаясь как пудинг.

И, наблюдая за ним, генерал вновь, без всяких на то оснований, испытал странное чувство, будто ему нанесли оскорбление.

Пятнашник являл собой потешное гротескное зрелище, несовместимое с представлением о воинственности. Он был кругленький, каждая его черточка, гримаска и жест искрились весельем, а одет он был в неприлично пестрый наряд, скроенный и пошитый словно нарочно для того, чтобы возмутить военного человека до глубины души.

– Что-то ваши друзья запаздывают, - заметил генерал.

– А подождите, - отвечал пятнашник голоском, похожим на свист. Приходилось внимательно вслушиваться в этот свист, чтобы хоть что-то разобрать.