Коктейль для Барби
Шрифт:
— Сейчас, сейчас! — кричит Фердинанд.
Он сам уже практически лежит на Феликсе, пытаясь ухватиться щипцами за больной зуб. В конце концов, ему это удается. Феликс издает такой стон, как если бы он испытал десять мегаоргазмов одновременно. Мы из солидарности делаем то же самое. Тут уже начинается полная неразбериха. И вот он, решающий момент! Сильный рывок, и Фердинанд вытаскивает зуб. Вопль Феликса больше напоминает вопль дикого зверя.
— Добрый вечер, — неожиданно говорит какой-то человек. Я оборачиваюсь и при этом замечаю, что мое декольте как-то очень сместилось и уже не прикрывает одну грудь. Так как Сильвестр стоит непосредственно рядом со мной и наклоняется в мою сторону, чтобы не дай бог
В дверях стоит Мариус с огромным букетом цветов. Он растерянно смотрит на все происходящее. Остальные сразу смолкают. Даже Феликс перестает кричать.
— Я ухожу, — говорит Мариус, разворачивается и действительно уходит.
Все случилось так быстро, что я просто растерялась и даже не смогла побежать за ним вслед, догнать его и все объяснить.
— Кто это был? — спрашивает Эви. — Какой-то фанат?
— Нет, мой друг, — говорю я медленно.
Даже Сильвестр не находит слов.
Молчание прерывает Анжела:
— Ах, как мило, только почему он не остался выпить с нами по бокалу вина?
14.
Я уже несколько часов подряд пытаюсь найти Мариуса. Звоню во все отели, но мне говорят, что он там не останавливался. Может, врут? Или он уже застрелился? А вдруг со злости пошел в бордель провести жаркую ночь с какой-нибудь пышногрудой Мадлен или Джессикой. Или с обеими. Или со всеми проститутками сразу. Мне плохо. Будь я на месте Мариуса, я бы тоже подумала, что попала на какой-то сейшн к садомазохистам, практикующим групповой секс. Самое обидное, что Мариус даже не хочет выслушать меня. Сто процентов, он сейчас в борделе.
— Придется нам ехать в публичный дом, — говорю я Сильвестру.
— Да ты в своем уме? — говорит он. — Зачем нам туда ехать? — Сильвестр смотрит на часы. — К тому же те, которые я знаю, уже закрыты.
Все молчат.
Сильвестр понимает, что не то ляпнул, и смотрит на Анжелу умоляющим взглядом, который как бы просит не начинать скандал прямо сейчас.
— С каких это пор ты знаешь, до какого времени открыты бордели? — кричит на него Анжела. — Значит, МОЙ МУЖ ХОДИТ К ЭТИМ ДЕВ- KAMI.
Сильвестр хватается за голову.
— Нет, нет, да нет, — вот и все, что он может сказать.
И тут Анжелу понесло:
— А я-то думала, у нас идеальный брак. Так вот почему ты засыпаешь меня всеми этими украшениями и хочешь, чтобы я съездила на какой-нибудь курорт. Ведь тогда ты сможешь преспокойно пойти в бордель.
Господи, как все это ужасно. Никто не решается даже слово вставить. И Анжела продолжает кричать:
— Знаешь, с меня хватит! И не думай, что я смогу жить с мужчиной, который путается с проститутками. Завтра же позвоню моему адвокату.
— Любимая, — в отчаянии говорит Сильвестр, — все это какое-то большое недоразумение!
Анжела подходит к камину и берет в руки кочергу.
— А если я сейчас прибью тебя этой штукой, это не будет недоразумение? — язвит она.
Нет, пожалуйста, только не еще одно убийство.
— На помощь! Ражвяжите меня! Я боющь! — шепелявя, выкрикивает Феликс, по-прежнему лежащий на столе.
Анжела сейчас похожа на ангела мести во плоти. Она прямо как Мадлен Ля Мотт из «Маяков в бурю», которая как раз кочергой размозжила череп своему мужу Джастину на плантации «Резолют» в одном из южных штатов, после того как он влепил ей пощечину, потому что Мадлен узнала, что ее племянник погнался вслед за молодоженами Бреттой и Билли, чтобы замочить их по дороге на вокзал. Вильфред подскакивает к Анжеле, чтобы не дать ей совершить то, о чем она потом
пожалеет, и парочка начинает кататься по персидскому ковру.Сильвестр кричит:
— Это все твоя вина, Каро! Такое несчастье, такое несчастье! Из-за тебя случилось непоправимое).
В эту минуту у меня звонит телефон. Это Мариус. Он говорит:
— Между нами все кончено. Завтра соберу твои чемоданы и отдам их Геро. Как сможешь, верни мне ключ от входной двери!
Потом он просто кладет трубку. Я сразу перезваниваю, но Мариус уже отключил телефон.
Анжела с яростным сопением собирает вещи. Она хочет переночевать у подруги. Никто не расходится, мы не хотим оставлять Сильвестра одного. Фердинанд говорит, что без коньяка тут не обойтись, и спускается в подвал взять бутылку-другую. Сильвестр напивается до чертиков.
— С одной съемочной группой я бывал в борделях, это, правда, но я ничего не делал! Вот только как мне убедить Анжелу в своей честности? — Он вопросительно смотрит на меня.
Ну, что тут скажешь? К тому же у меня у самой личная драма. Я снова осталась одна. Совсем одна. Без бойфренда. В супермаркете на меня с сочувствием будут смотреть те счастливчики, что нашли свою вторую половинку, ведь уже по тому, что я покупаю, становится понятно, что у меня никого нет. Один йогурт, маленькая буханка хлеба, одна пицца глубокой заморозки и одна зубная щетка. Хотя некоторые говорят, что супермаркеты — самое подходящее место для завязывания новых контактов. Если верить многочисленным женским журналам, то в супермаркете вполне можно встретить спутника жизни. Достаточно сказать какому-нибудь мужчине, что стоит у холодильной камеры с полуфабрикатами: «Если вы ищете лазанью с лососем, так она здесь, под пакетами с горошком», и вот вы уже не одиноки. Да, если верить всем этим журналам, то вы выйдете из супермаркета рука об руку со своим новоиспеченным супругом. И тогда уже с двумя пиццами глубокой заморозки.
Звонит Геро. Он уже в курсе.
— Извини, конечно, но я прекрасно понимаю Мариуса, — говорит он осторожно. — Просто поставь себя на его место. Такое унижение…
— Не тебе об этом судить. И вообще у меня нет ни времени, да и ни малейшего желания с тобой объясняться.
И что они, сговорились, что ли, все против меня? Да они просто завидуют, потому что я теперь знаменитость.
Эви спит в шезлонге. А обычно ложится на краешек моей кровати. Может быть, боится, что госпожа телеведущая вдруг станет агрессивной и нападет на нее ни с того ни с сего. Я, конечно, в отчаянии, но не до такой же степени.
Эви носит чулки без подвязок. Они прекрасно держатся у нее на бедрах. Моя помощница такая стройная, что на ее чулках даже не образуется складок. Раз в жизни я тоже надела чулки без подвязок. Хватило их ровно на две минуты. Потом они благополучно свалились, да и что удержится на моих пухлых ляжках. Так я и стояла у входа в зал кинотеатра. Чулки спали, а мой молодой человек тогда отсел от меня чуть ли не на последний ряд.
Заснула я только в половине пятого. И так как никто из нас не завел будильник, мы проспали до двенадцати часов. Мне так плохо, а тут еще головные боли.
На телефон, который я забыла отключить на ночь, не пришло ни одного, даже короткого сообщения.
После завтрака мы хотим все вместе поехать в «Строуберри», а Феликса отвезти к зубному врачу, чтобы он прошел обследование после всей этой истории. Бедняга говорит, что вряд ли когда-нибудь сможет снова нормально работать.
— Как у меня все болит, — жалуется Феликс. Но поскольку он глушил боль с помощью виски, то предполагаю, это у него с похмелья голова раскалывается. Сильвестр вообще не разговаривает за завтраком. Он как загнанный зверь апатично смотрит на все вокруг. Всем нам как-то невесело. Сильвестр просит немедленно ему сообщить, если Анжела вдруг объявится.