Когда взойдёт солнце
Шрифт:
Чем ближе Сана подходила к дому, тем сильнее к горлу подступал ком, тем он становился плотнее. Когда девушка смогла издалека видеть остатки особняка, то замерла как вкопанная, вцепившись в ремень сумки. Карии глаза расширились, захотелось тут же разрыдаться, упасть на колени и закрыть лицо руками. Поганое отчаяние подползало со всем сторон, давило серостью и неотвратимостью.
— Это твой дом? — раздалось тихое над самым ухом, и Касандра всё-таки закрыла глаза.
— Был, — тонкие губы тронула грустная попытка к улыбке, — Это был трёхэтажный, мрачноватый с наружи, особняк. Я в детстве просто обожала его фасад. Колонн нет, зато чёткие линии. Подоконники
Тихий, собственный дрожащий голос резал хуже лезвия остро заточенной бритвы. Касандре стоило всего лишь не открывать глаза и вот она уже просто вернулась домой из дворца, где провела целую кучу опытов и пусть ни один ещё не увенчался абсолютным успехом, девушка так близка к своей цели! И возле двери ей поклоном встретит вечно идеальный Страж-дворецкий.
— С возвращением, миледи. Я уведомлю вашу матушку, прошу, располагайтесь в гостиной. Если вы утомились с дороги, я накажу подать чай.
Больно. Сана стиснула зубы. Как же, чёрт побери, больно! И в противовес этому единственное:
— Не верьте ему, не единой строчке.
И как ей решить, что правда, а что ложь? Ведь похороны подделать невозможно.
— Мне жаль, — произнёс мужчина и тронул Касандру за руку, — Я всё понимаю, но нужно идти. Поезд обратно сразу после заката.
— Да тебе-то откуда знать, — огрызнулась она, резко обернувшись на Влада.
Наёмник дёрнулся, точно от удара и опасно прищурился.
— Я не одного товарища похоронил, — холодно ответил он. Сане внезапно стало стало не спокойно. Чувство, будто что-то происходит, ломается. Не выдерживает. — А сестру свою мне пришлось убить, потому что она сошла с ума и чуть не отправила в котёл Бездны всё остальное семейство.
Укололо где-то там, под рёбрами. Наверное в месте, где должна быть душа, если бы такое понятие существовало. Но нет, тут же поняла Касандра, она всё же есть. Если Темнейшие не сказки, значит и она тоже. Только вот её ли так укололо и ей ли на мгновение стало настолько тоскливо, что невыносимо даже дышать?
— У тебя глаза темнеют, — вместо нормального ответа пробормотала девушка, потянувшись ладонью к мужскому лицу, — Почему так?
Снова не покидало странное ощущение транса. Касандра смотрела на него ровно и спокойно, хотя секунды назад готова была задыхаться от чувств.
«Это... Тьма?»
— Не обращай внимания, — Владислав перехватил её запястье, — Идём на кладбище. Показывай дорогу.
— Тут далеко, — всё так же отстранённо проговорила Сана, — Возьмём экипаж.
Через пятнадцать минут извозчик стегнул лошадей по спинам и те ровно двинулись вперёд, постепенно переходя в рысь.Можно было взять и паровую машину, но в них трясло сильнее, к тому же частенько в ней настолько сильно пахло маслом, что никакая магия не перебивала.
Пока ехали — молчали. Наёмник погрузился в какие-то явно не радужные мысли, а Касандра смотрела перед собой стеклянными глазами, сцепив руки в замок и иногда сглатывала. Что это было? Так проявилась связь, потому что она задела не ту струну, что следовало или Сану настигло, наконец, понимание, что у каждого своя судьба, своя боль и свои причины действовать так или иначе? Кто-то
просто слишком боится на свою шкуру, кто-то просто скотина, делающая всё для своей выгоды, а кто-то стал скотиной вынужденно, потому что в противном случае просто невозможно жить с теми чувствами, что собрал за всю жизнь. И почему-то девушка была уверена, что Владу совсем не тридцать, сколько дала ему при первой встрече. И даже вряд ли триста — он куда старше, хоть и прекрасно сохранился.Кладбище находилось за городом. Замелькали хилые дома с прохудившимися, накренёнными крышами, сменились жёлтыми холмами. Закат был близок, Касандра это понимала, но темнеть ещё не начало. Не было никакого алого зарева, умирающего солнца за горизонтом и силуэтов деревьев со скукоженными ветвями. Было только монолитное, серое небо и сырость, обещающая скорый дождь.
Она думала, что приедет ещё до начала церемонии, что ещё даже не все собрались. Но издалека, едва заметила надгробные плиты прищурилась и глубоко, шумно выдохнула.
— Быстрее! — едва не подскочив на месте, Сана подалась вперёд, — Гоните быстрее, прошу!
Мужчина послушал и теперь повозка хоть и ускорилась, но из-за неровности дороги пришлось вцепиться в подлокотник — девушка боялась вылететь ненароком.
Белые шатры расположились в метрах двадцати от дороги. Это расстояние Касандра преодолела почти бегом, благо была не в платье и лишних трудностей избежала. Сердце бешено колотилось, в груди закипала злоба. Ещё рано! К тому же, их должны были известить о прибытии дочери усопшей — как совести хватило начать без неё?!
Собравшаяся толпа траурно молчала, когда герцогиня остановилась, расправила плечи и быстрым взглядом пробежалась по лицам собравшихся. Были знакомые, были те, кого Сана в глаза не видела, но, очевидно решившие почтить память довольно известной особы этого городка. Их семья однажды, при моём рождении, была одной из самых уважаемых в Нитау — так говорил отец. Довольно выгодный союз двух домов, принёсший обоим хорошее состояние и, позднее, любовь.
— Что здесь происходит? — заставив себя сбавить обороты злобы, спросила Касандра, — Кто-то решил, что дочь не имеет права проститься с матерью?
Мужчина в форме городского совета развернулся. Он стоял перед перед людьми, до этого должен был говорить речь — таких называли ведущими. Молчат все из-за другого — так нужно, перед самым захоронением не говорить и не поднимать взгляд ровно десять минут. По старым преданиям ровно столько нужно душе, чтобы покинуть этот мир.
— Мы... — он замялся. — Мы думали, что Вас не ждать.
— Представьтесь, — елейным голоском попросила, уже зная — что бы он не сказал, это будет наглой ложью.
— Фера Д...
— Мне ни к чему Ваша фамилия, — бесцеремонно оборвала Касандра служащего, подходя к нему в плотную, — Его Величество велел передать мне, что местные власти знают о ситуации и что им приказано дождаться. Вы отказываетесь внимать приказам короля?
«Нет уж, так не пойдёт.»
Злоба всегда даёт сил, а здесь послужила самой настоящей кардиостимуляцией. Что бы не произошло — мама вряд ли хотела, чтобы Сана впала в уныние. И пусть вдали отсюда девушка могла делать что угодно, то здесь не имею права дать слабину. Лимпак старшая всегда воспитывала в Касандре гордость, учила знать себе цену и не брать не больше и не меньше. Она — герцогиня, королевский алхимик. За её плечом — мужчина, который призван защищать и вселять уверенность в своей правоте ощущением полной безопасности, а сейчас Кайнейро сён Лимпак была права.