Когда родилась Луна
Шрифт:
Мгновение все, что я могу делать, это смотреть. Совершенно завороженная.
Она, должно быть, в три раза больше меня, ее голубая бархатистая кожа так не сочетается с дырами в четырёх ладонях. Круглые отверстия в плоти светятся тем же флуоресцентным светом, что и нити, протянувшиеся по потолку.
Ее многочисленные черные глаза-бусинки прищуриваются, глядя на спинку стула, прежде чем она отправляет остаток в рот, постанывая от удовольствия.
Что-то блестящее мелькает в моем периферийном зрении, и взгляд находит серебряный, инкрустированный драгоценными камнями браслет, венчающий
Проклятье.
Похоже, он нравится ей больше, чем мне. Она определенно больше заботится о нем.
Определенно, меня съедят.
Вздохнув, я беру из кучи трехногий стул, тащу его по грубому каменному полу, удивительно чистому, если не считать странных пятен флуоресцирующей слизи, и выхожу на небольшой участок пустого пространства перед гнездом трогга из волос и мусора.
Существо замирает, осколок керамики останавливается на полпути к ее рту.
Я ставлю стул и усаживаюсь на него, а трогг склоняет голову набок, опуская осколок, и ее многочисленные глаза моргают, глядя на меня.
– Ты храбрая маленькая крошка, предлагаешь мне себя, как закуску перед сном?
Внутренне я дрожу так сильно, что, клянусь, у меня кости трещат.
– У тебя есть то, что раньше принадлежало мне, - говорю я, небрежно пожимая плечами.
Глаза-бусинки еще больше прищуриваются.
– И что же?
– Мой браслет.
– Я указываю туда, где он покоится на ее голове, на пряди волос, закрученные вокруг него и удерживающие его на месте.
– Я хочу его вернуть.
Она издает пронзительный смешок, который обрывается так же внезапно, как и начался, и окидывает меня хищным взглядом.
– Такая властная малышка… Полагаю, совсем немного.
– Прошу прощения. Я бы хотела получить его обратно, пожалуйста.
– Это лакомый кусочек.
– Она поднимает руку, ее узловатые пальцы напоминают мне сталактиты, свисающие с потолка.
Воцаряется тишина, пока она снимает украшение с головы, освобождая по одной засаленной пряди за раз, мое сердце бьется сильно и быстро.
Неужели все может быть так просто?
– Знаешь, - говорит она своим странным, скрипучим голосом, от которого я снова вздрагиваю всем телом, - у вещей есть воспоминания.
– Правда?
Притвориться заинтересованной очень сложно, когда я занята тем, что молча умоляю ее не подбрасывать серебряный браслет в воздух и не проглатывать его.
Она кивает, вешает браслет на кончик острого ногтя, подносит его к своему плоскому щелевидному носу, и все ее веки тяжелеют, когда она глубоко вдыхает аромат.
Внутренне я вздрагиваю, начиная понимать, к чему все идет.
– Вкусно пахнет, не так ли?
– Умная, сообразительная малышка.
Я и правда умная. Большую часть времени. Но вся эта ситуация пробила брешь в моей броне.
Вытянув руку, она вставляет большой и указательный пальцы в одну
из зияющих отверстий в ладони. Зажимая их, она извлекает флуоресцентную нить, которая выделяет густой клейкий секрет, отчего меня тошнит.– Чем богаче воспоминания, тем больше этого я делаю.
– Понятно…
Она продолжает тянуть, пока на земле перед ней не собирается длинная нить вещества, отбрасывающий свет на ее острый подбородок.
Последняя часть выскальзывает из отверстия в ее ладони и падает перед ней.
– Разве мой дворец не прекрасен?
– хвалится она, широко раскидывая руки.
Я поднимаю взгляд к потолку, по-новому оценивая пространство, а по щеке стекает капля липкой влаги, как я подозреваю, от недавно натянутой нити.
Приходится прилагать усилия, чтобы не выблевать кишки на пол.
– Очень красиво. Жаль, что я не умею так делать.
Чертовски рада, что не умею.
– Вот это, - говорит она, постукивая ногтем по моему инкрустированному драгоценными камнями браслету.
– Я берегла его для особого случая.
– Она подносит его к носу, долго вдыхает призрачный аромат и стонет.
– Я чувствую, что это будет вкусно.
Прискорбно. Я надеялась, что мне не придется расставаться с тем, что сейчас лежит у меня в кармане.
Я тянусь туда и вытаскиваю шнурок из плетеной кожи колка с кругом из черной драконьей чешуи, на котором вырезана зубастая морда злобного саберсайта Паха.
– Как насчет обмена?
Голова трогга так резко поворачивается в сторону, что, кажется, даже хрустнула кость.
– Обмен, говоришь? Что это моя крошка держит в своей тонкой ручке?
– Это мальмер Махи, - говорю я, покачивая им перед собой.
– Подаренный моим Пахом, покойным королем Остерном Вейгором.
– И как ты… получила его? Неужели моя крошка украла его?
– Она втягивает воздух.
– Пахнет краденым…
– Так и есть. Я украла его из спальни Паха, когда мне было семнадцать.
Подумала, что если он заметит, то его ненависть ко мне будет хоть немного оправдана.
Но он не заметил.
Голова трогга поворачивается в другую сторону, и это движение выглядит настолько неестественно, что я в равной степени испытываю как отвращение, так и беспокойство за ее безопасность. Она снова долго и разборчиво нюхает, и я решаю, что ее легкие должны быть больше, чем можно предположить по ее миниатюрному телу.
– Это вкуснее, крошка.
– Она размахивает браслетом, и ее лицо расплывается в самой ужасающей улыбке, которую я когда-либо видела.
– Прости.
Я стискиваю зубы, удивляясь, что они не крошатся.
– Можешь оставить себе цепочку от браслета. Мне она не нужна.
Надеюсь.
Ее грудь сотрясается от пронзительного крика, который медленно стихает, прежде чем она окидывает меня ликующим взглядом.
– Договорились.
Меня охватывает теплая, острая волна облегчения.
Она снимает цепочку и бросает мне браслет. Я ловлю его, и мой трехногий стул падает на пол, больше не удерживаемый в вертикальном положении моим весом.