Чтение онлайн

Добежав до травы, Аннализа нагнулась и в считаные секунды рассталась и с ужином, и с выпитым пивом. Закончив, она отерла глаза и рот и обернулась. Томас выглядывал из своего бананово-желтого «Фольксвагена Битла», спрашивая, все ли у нее хорошо. Какое там хорошо… Хуже просто некуда. Но раз Томас ушел из-за нее с концерта и с виду внушал доверие, она кивнула:

– Да, спасибо.

Когда они отъехали, Аннализа последовала совету и взяла жвачку. Ей стало лучше, и вместе с прояснившимся сознанием нахлынул стыд. Отец вел себя точно так же, и маму воротило от такого поведения.

Томас не мешал ее размышлениям, негромко подпевая песне Doors Tell All The People, игравшей по радио. Справа показалась автозаправка «Тексако», и он свернул с дороги.

– Я куплю лимонад и какую-нибудь еду. Чего тебе хочется?

– Мне все равно. Спасибо. – У Аннализы до сих пор не укладывалось в голове, как она могла быть такой идиоткой. Да еще задирала нос, когда парень просто пытался ей помочь.

Томас принес два коричневых пакета и, сев в машину, открыл первый.

– Выбирай – имбирный эль или кока-кола.

Аннализа взяла эль и сделала большой глоток. Ее благодарность росла с каждой минутой.

– С едой сложнее, – роясь в пакете, сообщил он. – Я не знал, что тебе подойдет, поэтому взял два рыбных хот-дога – один с кетчупом и один с горчицей. Если для твоего желудка это перебор, есть еще крекеры, сушки и печенье с кремом. Бери что хочешь.

– Ну ты даешь! – не выдержав, рассмеялась Аннализа.

– А ты как думала? Доставка первым классом прямиком в Пейтон-Миллз, – улыбнулся Томас. – Так что ты выбираешь?

– Пока обойдусь крекерами. Спасибо! – Кажется, кроме Нино в природе существуют и другие хорошие парни.

Томас распечатал упаковку и передал ей.

После того как они отъехали от заправки и Аннализа поела крекеров, она ожила еще больше. Допив остатки эля, девушка поставила бутылку под ноги.

– Как дела у твоей сестры? – спросила она.

После вечернего разговора возле старшей школы Давенпорта Аннализа не раз вспоминала о той одинокой девочке.

– Спасибо, в целом ничего, – краем глаза посмотрев на Аннализу, ответил Томас. – Честно говоря, я должен кое в чем признаться. Я пришел на концерт как раз из-за Эммы.

– При чем тут Эмма? – удивленно взглянула на Томаса Аннализа.

– Мы и так туда собирались, – объяснил Томас, – но, когда Эмма сказала, что ты тоже идешь, у меня появился еще один повод.

– Значит, она сдала меня с потрохами? – пошутила Аннализа, мечтая, чтобы туман в голове развеялся. – А я-то думала, мы союзники.

Томас отхлебнул кока-колы.

– Можно сказать и так. Ты сильно приглянулась сестре, а это о многом говорит. Она мало кого любит. Поэтому она и подсказала, где тебя искать. По ее словам, мне повезет, если мы когда-нибудь проведем время вместе.

Тут Эмма была права. Только замечание, возможно, было не по адресу, учитывая, что после сегодняшнего приступа подросткового бунта во рту у Аннализы до сих пор стоял привкус рвоты.

Аннализа посмотрела на мелькающие мимо деревья.

– Передай, что я на нее сержусь. – Хотя девушка еще не совсем пришла в себя, она с удивлением поняла, что ей нравится болтать с Томасом, и теперь не знала, что и думать. Тут как раз

– Обязательно, – уверенно усмехнулся Томас.

Интересно, ему хоть раз разбивали сердце? Очень сомнительно. Наверняка друзья зовут это ходячее обаяние не иначе как Вашим Сиятельством.

Томас напевал какой-то мотивчик; шоссе вытягивалось под колесами машины смазанной полосой.

– А что ты обычно слушаешь? – спросил он. – Есть самое любимое, на все времена? Погоди-ка, дай угадаю… Думаю, тебе нравится музыка в стиле Motown. Есть в тебе что-то от любителей ретро. – Тут он поправился: – Ах да, Эмма же говорила. Тебе вроде бы нравится Элвис?

Аннализа скрестила руки на груди и повернулась к Томасу.

– Сестра что, шпионит на тебя? А я-то думала, мы с ней друзья. И чем тебе не угодил Элвис?

Он на секунду встретился с ней глазами и опять перевел взгляд на дорогу.

– Да всем угодил… просто это уже вчерашний день.

Аннализа откинулась в кресле.

– Да, угадал, я люблю ретро. Может, все дело в ностальгии – меня приучила к Элвису мама.

Аннализа мысленно вернулась в те дни, когда отец был на работе, а они с мамой наводили порядок и слушали His Hand in Mine и G. I. Blues. В детстве случалось не только плохое, и Аннализа бережно хранила приятные воспоминания.

Томас стал расспрашивать дальше, и девушка рассказала кое-что о своей семье, поделилась планами уехать из Пейтон-Миллза и стать художницей. Томас заслужил каплю расположения и откровенности, ведь на концерте он не только оправдал себя в глазах Аннализы, но даже спас ее, если уж говорить начистоту. И надо признать, с ним было не скучно разговаривать: похоже, он искренне интересовался ее жизнью.

– Всю жизнь я мечтаю стать профессиональной художницей, как и моя мама, – поделилась она. – Но ей пришлось отказаться от своей мечты и заниматься семьей и домом. – Аннализа не упомянула, что мама не смогла зарабатывать кистью и красками по вине отца. Это он заставил ее бросить работу и сидеть дома.

Ловко переключая передачи и выжимая педаль сцепления, Томас обогнал по соседней полосе неповоротливый грузовик.

– А мама рисовала так же хорошо, как и ты?

– Куда лучше, – заверила Аннализа, разглядывая его выразительный профиль. Томас и правда красавчик. – Мама напоминала Джеки. За что бы она ни бралась – все превращалось в чистое золото. Она читала журналы моды и сама шила наряды. Друзья упрашивали ее что-нибудь им сшить. А как она рисовала… – Аннализа замолчала, погрузившись в воспоминания.

Томас оглянулся, ожидая продолжения.

– Мама владела определенной техникой в написании натюрмортов. Это проявлялось в выборе композиции, красок, наложении теней. – Вспомнив слова Джеки Бертон о собственном голосе в искусстве, Аннализа добавила: – У нее был ярко выраженный стиль, который ни с чем не перепутаешь. А этого не так легко добиться.

– Не сомневаюсь, – ответил Томас. – Вот бы взглянуть на ее работы.

– У нас осталась всего пара картин, – с сожалением призналась Аннализа.