Чтение онлайн

— Ты кто?

— У каждой ведьмы есть свой дух, хранитель, помогающий ей связываться с тонкими мирами. Я твой дух, вернее, твоего рода.

Ага! как же! Дух! Я прекрасно знала, что некоторые ведьмы, для того чтобы быть сильнее привязывали к себе бесом или даже демонов. Взамен на услуги кормя их эмоциями и кровью своих клиентов. Но зачастую демоны наглели, требовали все больше и больше и нередко и своих хозяек съедали, полностью, доводя, до сумасшествия или самоубийства, в общем, игры с тьмой никого еще до добра не доводили.

Именно

поэтому я сознательно и не хочу учиться ведьмовству.

— В моем роду, что с тьмой знались?

— Тьма, свет. — Поморщилась бабка — Все это лишь условности детка. Мир не может делиться, и не делиться, только лишь на черное и белое. А силы на гнев, расходовать негоже! Ты должна научиться держать себя в руках и направлять силу, сознательно на то, что тебе нужно, не отказывайся от помощи Вероники. Она многому тебя сможет научить. Проверки жрецов не бойся. Ты ее пройдешь!

— Какой проверки? — напряглась я.

Но баба Зина исчезла, оставив меня в недоумение.

Но тут подскочила от звука дверного звонка.

Да, Вика! Нервы у тебя реально ни к черту!

На пороге стояла Вероника еще с двумя неприветливыми на вид, не знакомыми мне женщинами.

— Можно нам войти? — Спросила Вероника.

— Мы ведьмы учти! — Предупредила черненькая, полноватая дама лет сорока.

— Впусти, — шепнула баба Зина.

— Проходите. — Я впустила женщин.

— Домик так ничего! Чистенький, — заявила худощавая блондинка с серыми глазами.

Я сразу поняла, что она говорит не об уюте и порядке.

— О спонтанный выброс только что был! — округлила глаза черненькая, — ни фига себе силища! Че ты ее раньше, то к нам не привела, — черненькая с укором посмотрела на Веронику.

— Так, муж ейный не разрешал. — Ответила золовка виновато.

— Ох уж мне этот оборотнеческий домострой! — Поморщилась черненькая. — Я Ольга. — Она с улыбкой протянула мне руку.

— Вика. — Я мягко пожала протянутую руку

— Я Лида. Улыбнулась беленькая.

— Мы верховные жрицы северного ковена ведьм. Мы хотим тебе помочь развить твой дар.

— Да. Я медиум вижу мертвых. Могу считывать события по ауре места или предмета.

— Отлично! Заговоры, заклятья, обряды, пробовала?

— Нет.

— Ну и молодец! Не умеючи нельзя — кивнула Ольга. — Придет время, всему научим. Сейчас, главное, по специализации тебя натаскать.

— Через проводника работаешь. Или они сами на твой дар идут? — поинтересовалась Лида.

— Когда как. Чаще сами приходят.

— А проводник кто?

— Дочь, она умерла 3 года назад.

— Сколько ей было?

— Полгода.

Не прошенные слезы снова брызнули из глаз.

— Не плачь, не плачь, знаешь, ведь что нельзя, — улыбнулась Ольга. — Ты, говорят, благодаря своему дару в прокуратуре на хорошем счету, так что проверять тебя и дар, нам смысла нет. Давай—ка сразу к делу. Помощь нам твоя нужна.

— Помощь? — Удивлению моему не было придела!

— Посмотри

на эту девушку. Позови ее, быть может, на твою силу она откликнутся. Передо мной положили фото сбитой мной девушки

— А—а—а кто это? — Выпалила я.

— Вот ты посмотри и скажи. — Улыбнулась Ольга, похоже, она в ковене за главную.

Я взяла в руки фото. Изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах. Прикрыла глаза.

Так, спокойно! Если бы они знали, что я ее убила, то, наверное, бы здесь не сидела уже. Так? А сейчас просто скажу, что и ко мне она не пришла. А если они заглянут в мое прошлое? Ведьмы же!

— Не заглянут. На тебе защита мужа. Оборотни высшие существа. Их все ведьмы боятся.

Передо мной появилась та самая убиенная.

— Смело говори, что меня не видишь, так надо.

— Не отзывается. — Покачала я головой.

— Что ж, очень жаль. — Вздохнула Ольга. — Ладно, как сорок дней минует, ритуалом вызова воспользуемся. Если до этого не объявиться.

— А кто это?

— Одна из наших ведьм. Пропала неделю назад.

— Ас чего вы решили, что она мертва?

— У Светки, дочка маленькая на больной матери. Она без предупреждения никогда не пропадала, — пояснила Лида.

И мое сердце как ножом полоснули.

— Сколько девочке?

— Четыре.

Я прямо увидела перед глазами как темноволосая малышка, плачет по ночам, терзая сердце бабушки.

— Где мама?! хочу к маме! Когда придет мама!

А бедная бабушка, постаревшая от горя лет на 10, литрами пьет валерьянку и, пряча глаза, говорит малышке, гладя ее по голове.

— Скоро внученька, скоро.

Хотя сердцем материнским уже чувствует, что нить оборвана. Нет ее дочери в этом мире.

Ноги подкосились, горло сдавило тяжелым комом, я рухнула в кресло и зарыдала.

— Ты чего? — вероника упала передо мной на колени,

— Я малышку увидела. Она плачет, маму зовет, и мама постарела со всем от горя..

— Да. Это все печально, конечно, но если ты будешь так близко к сердцу горе каждого, обратившегося, принимать, через год в дурке окажешься. Я думала, за годы работы в прокуратуре ты привыкла, к чужому горю уже.

— К этому привыкнуть невозможно. И девочку жалко.

— Понятно, ну—ка, давай—ка, успокаивайся, дыши глубоко, закрой глазки сосредоточься, смотри на мой медальон детка. — Ольга взяла меня за руки и встряхнула,

Я сделала, как она говорит, но на медальон смотреть не стала, еще в гипноз меня погружать, тут не хватало!

Глаза оставила закрытыми и задышала глубоко и спокойно. От ведьмы исходила, теплая, спокойная энергия такая приятная, материнская, что ли. Я невольно начала ее впитывать как губка воду, так тепло, хорошо, по телу пошел жар, превращающийся в негу. Мне виделось, что я стою в чистой теплой речке и омываю ее водой свое прекрасное, нежное тело, так приятно, так свежее так радостно.