Чтение онлайн

– Подвинетесь, мистер Стил?

Эрик нависает надо мной в проходе между стеллажами. Непоколебимый, уверенный, в своем праве – цельнометаллическая сучка из кино, типаж мне ясен. И вроде бы его образ мне предельно понятен, и я знаю, как себя с такими вести, но все равно инстинктивно облизываю губы, как всегда, когда его вижу, уже рефлекс.

На этой неделе у нас прошла еще одна лекция у него, и я был даже несколько удивлен, что он не обращал внимания на меня – никаких вопросов и взглядов в мою сторону, словно мы не знакомы и это не он трахался с Келли так, что я слышал через стенку. Вел себя отстраненно, дал задание на следующее занятие и отпустил всех раньше положенного. В коридорах, если мы пересекались, тоже проходил

мимо, точно я пустое место, и учитывая поведение Келли вкупе с его отношением, я сделал вывод, что они дают мне время привыкнуть ко всему. Так и представляю Эрика: «Мальчик только переехал, оторвался от родного дома. Чужой город, новые друзья, хрупкая юношеская психика и юношеский максимализм. Он не должен чувствовать себя, как загнанный зверек. Он должен чувствовать себя экзотической птичкой, которую хотят все, но которой могут обладать лишь избранные. Те, кого он выберет сам». Подобное как раз в духе мистера Уорена.

Я расслабился, зная, что в ближайшее время никто меня не станет трогать, и тут он вырастает рядом, почти дотрагиваясь до моего плеча, когда вытаскивает книгу за корешок. Глаза у него светло-голубые, по-детски светлые, что никак с жесткими линиями скул и резким росчерком бровей не вяжется. Глаза добрые, а узкие сжатые губы – тоже жесткие.

– Спасибо, – говорит он, разворачиваясь и переходя к следующему стеллажу, а я за каким-то хером смотрю на его прямую спину и полоску кожи над воротничком.

– Джозеф согласен! – раздается рядом громким шепотом, и резко оборачиваюсь:

– Чего?

– Я пригласил Джозефа на Хэллоуин и он согласился! – Бэн почти пищит от радости. – Только не говори мне, что ты не пойдешь!

– Конечно я пойду! Только еще не решил, кем буду в этом году.

– Я тоже! В прошлом году я был колдуном, надо походить по магазинам и выбрать что-то совсем потрясающее, но не пошлое, чтобы Джозеф не подумал обо мне плохо.

Хмыкаю слегка злорадно – а я вот почему-то очень хочу, чтобы обо мне подумали плохо. Осталось выбрать только: медбратик-вампир в разодранных чулках или Пасхальный Кролик-зомби? До Хеллоуина больше месяца – есть время подготовиться.

Учеба и работа в ночную смену сожрала все свободное время, что я мог бы потратить на самокопание. Просто идеально: в универе я занят универом, за кассой я занят кассой, дома я – сплю. И никаких переживаний, рефлексии, раздумий, обычная жизнь обычного студента. С Хэллоуинской вечеринкой впереди. Келли меня игнорирует, так же как и я его, и складывается впечатление, что они с Эриком решили меня оставить в покое – может, переругались даже между собой, что мне только в пользу. Они же не могут совсем не ревновать друг друга ко мне?

– Тебя там просят к пятому столику, – говорит мне старший в смене, омега Донован, подходя к кассе. – Скажи честно, что за генетическую лотерею выиграли твои двоюродные братья? Как можно быть такими безбожно охрененными?

– Какие братья? – я оглядываюсь, ищу глазами пятый столик, поджимаю губы. – А, эти. Они не выиграли лотерею, они ее проиграли – отсутствие мозгов компенсируется внешностью. Тот, что в галстуке, хрюкает, когда смеется, а второй, с серьгой, слюни пускает, когда телек смотрит. Что они заказали?

– Кофе на троих.

– Как смешно.

Я ставлю на поднос чашки – все три с капучино, на пенке – сердечки шоколадной посыпкой, фишечка заведения. Одну ставлю перед Эриком, две – перед Келли, который двигает ближайшую обратно в мою сторону:

– Посидишь с нами минутку?

– Мне нельзя сидеть с клиентами, – говорю я холодно.

– Садись, –

говорит Эрик. – Я уже предупредил твоего администратора, он оказался на удивление сговорчив – наверное, потому что писал у меня диплом.

– Мне работать надо.

Эрик выразительно осматривает пустой зал – смена только началась, завсегдатаи и любители выпить пива после работы еще не успели собраться. Я сажусь на стул, уложив поднос на колени.

– А ему хорошо в бордовой рубашке, – говорит Келли, безжалостно засыпая сердечко сахаром.

– И волосы назад – тоже, – поддерживает Эрик. – Гелем, видимо.

– Вы так и будете обсуждать меня, алё? Я тут, если вы не заметили, – произношу я. – Зачем тогда меня было заставлять сесть к вам? Что вы хотели сказать?

– Ничего, – Келли пожимает плечами. – Просто решили зайти посмотреть, где ты пропадаешь.

– Соскучились, – улыбается Эрик.

– Мы видимся в универе каждый день, а с тобой, – я поворачиваюсь к Келли, – я так-то еще и живу.

– Кофе? – Келли двигает чашку еще ближе.

– Выпьешь и можешь идти, – добавляет Эрик.

Альфы не смотрят друг на друга, но кажется, что могут заканчивать фразы один за другого, только соблюдают видимость диалога, чтобы еще и я понимал, о чем речь. Зачем пришли, в самом деле не понятно, выдернули меня с кассы. Я выпиваю горячий кофе в три глотка, обжигая язык, забираю папку с расчетом и иду обратно к стойке. В папке помимо чаевых обнаруживается прилипшая к чеку жвачка. Арбузная.

Альфы сидят недолго, я на них не смотрю, но чувствую, когда выходят, оглядываюсь, отрываясь от пересчета монет в кассовом ящике – Эрик, поправляя воротник куртки у входа, наклоняется к Келли и что-то произносит на ухо. Келли, смотря на меня, расплывается в широкой улыбке, а затем они уходят, оставив после себя три пустых кофейных чашки, нарисованное на рассыпанном сахаре сердечко и раздрай в моем настроении до конца смены. Почему-то после их ухода я чувствую себя как ребенок, отправленный спать взрослыми в самом разгаре семейного праздника.

***

В вечер пятницы Бэн встречает меня у дома, на нем черный балахон, у него выбеленное гримом лицо и нарисованный оскал вместо рта.

– Призрак? – спрашиваю я.

– Призрак Мужчины с разрезанным ртом, – поясняет Бэн. – В Японии есть легенда о Мужчине с разрезанным ртом, в которого вселился злой дух. Мужчина в маске останавливает прохожего и спрашивает его: «Я красивый?» Если прохожий отвечает, что нет, он убивает его большими ножницами, которые всегда носит с собой. Если он ответит, что да, мужчина снимет маску, показывая рот, перерезанный от уха до уха, с огромными зубами и змеиным языком, и спросит: «А теперь?» Если прохожий ответит, что нет, то будет обезглавлен. Если же ответит, что да, то он разрежет ему рот так же, как у него. Хотя, если бы у меня спросили такое, то я бы уже сидел в автобусе и ехал домой. А ты кто? Кролик-вампир?

– Пасхальный Кролик-вампир.

На мне обтягивающие черные леггинсы, белая, испачканная красной акварелью, жилетка на голое тело, белый воротничок-стойка и кружевные перчатки. От кролика только помпон на заднице, идущий в комплекте с ушами на тонком ободке. Губы испачканы в красной помаде, шея тоже, глаза пришлось мазать черными тенями – и я готов трахнуть сам себя, вот насколько я себе нравлюсь во всем этом. А уж как понравлюсь Эрику… Почему-то мне важно сегодня понравится ему, понравиться – и осадить, показать, что не он один все контролирует. Особенно после Келли, который, увидев меня в прикиде, постоял рядом, пока я обувался, сожрал глазами и не подавился.