Кодекс Хранителя
Шрифт:
В другом конце зала скрипнула дверь, и тут же по спине пробежался холодок от чужого прикипевшего к ней взгляда. Мало ему, видимо, ощущений на сегодня… Тяжело вздохнув, Хадиса отпустила контроль. Пятки ее тут же оторвались от потолка. Она падала.
* * *
Пять метров. Такой была высота потолка в зале. Метнувшись на перехват, Октопус не сразу заметил, как стройное тело девчонки уверенно сделало кувырок, а после Хадиса Кирин, словно кошка, приземлилась на носочки. Без какой-либо передышки она начала отжиматься. Звездунов растерянно замер над ней, понимая, что послушнице его помощь не нужна. Самоубийством, потерей сил, контроля
Звездунов не мог понять, что в ней его зацепило всего за пару часов знакомства.
* * *
Перед глазами маячили чужие туфли. Черные, начищенные до блеска, с навощенной шнуровкой и мягкой каучуковой подошвой. Качественные и напрочь лишенные магической составляющей. Человеческое изделие, коих в этом мире пруд пруди. В этих туфлях декан явно щеголял с утра. В них он был в обед в своем кабинете, когда рассказывал ей о том, что демонам не место на факультете хранителей. В них же он был в вестибюле их корпуса, перед тем как его перемкнуло.
«Началось», — вот, о чем подумала Хадиса, стоило ей понять, чьи туфли остановились перед ее носом. Внутри разгорался огонь, и единственный способ не дать ему волю — устать до потери пульса, чем Хадиса, в принципе, сейчас и занималась. Увы, но максимум, что давало ей отжимание, — это невозможность взглянуть в лицо мужчине. Но это пока. Если он сейчас не уйдет и, не приведи Хранители, заговорит… Хадиса не сможет за себя ручаться.
С другой стороны, можно отнестись к происходящему как к тренировке силы воли и духа. На сколько ее хватит в нынешнем состоянии? Сможет ли стерпеть… И если стерпит сейчас, продержится ли она целую неделю, покуда не получит посылку, обещанную братом?
На адреналине отжиматься хорошо, под взглядом видного мужчины — еще лучше. Главное, чтобы привлекающий внимание объект не делал лишних движений.
Осознание этой простой истины пришло после того, как Октопус Звездунов принял для себя кое-какое решение. О чем удумал его воспаленный мозг, для девушки осталось загадкой, но оттопыренные в районе ширинки штаны явно говорили об отсутствии целомудренности в настрое преподавателя… Или же… он получал извращенное удовольствие, наблюдая за потными отжимающимися барышнями?
Впрочем, оттопыренную ширинку она видеть не могла, это была ее личная больная фантазия.
Осознание сего простого факта заставило девушку усилить темп. Звездунов засопел чаще и невольно расстегнул пуговку на накрахмаленном воротничке рубашки. Подпрыгнув на ноги, он начал чеканить шаги, умудряясь при этом не выходить из ее поля зрения.
Приворожило его к ней или что? Хадиса уже и не знала, что думать. Каждая ее мысль трансформировалась в мужские туфли, маячащие перед глазами. Словно эти туфли были как минимум ее фетишом, а как максимум — предметом садистских изысканий…
О, Многоликий Хранитель, знала бы матушка о ее порочных мыслях.
Ускоряться было некуда. Мышцы начали ныть, острой режущей болью напоминая о том, что они хоть и демонические, но не железные. Локти начали подкашиваться, грозя отказать в любой миг и позволить своей хозяйке расквасить нос о деревянный пол зала.
В изнеможении Хадиса резко села на колени и вскинула голову, от чего ее черные, как смоль, волосы взметнулись
на миг вверх, прилипая к взмокшему от напряжения лицу. Октопус застыл, как громом пораженный, не зная, на что смотреть: на ее дрожащие алые губы или на часто вздымающуюся грудь, едва угадывающуюся под мешковатой серой курткой.Их взгляды встретились, тяжелые, цепкие, полные затаенного и необъяснимого желания.
— Вот ты где… — Дверь зала отворилась слишком резко, пропуская внутрь обладательницу не совсем женского и вполне басовитого голоса. Октопус резко вскинул голову.
— Добрый вечер, — поздоровался он.
— Вижу, знакомитесь с новой послушницей, — хмыкнула женщина за спиной девушки.
Хадиса, все еще сидящая на полу, даже не шелохнулась, чувствуя, как начинает краснеть. Ширинка Октопуса Звездунова действительно была оттопыренной. Девушка так испугалась этого факта, что подпрыгнула как ошпаренная и тут же налетела на гостью. Теплые женские ладони сразу же опустились на ее плечи.
— Цыц, распрыгалась тут. — Эвереста развернула ее к себе лицом слишком резко и внимательно всмотрелась в глаза, явно что-то для себя отмечая. Сама она была смуглой, тонкокостной, с густой копной светло-русых волос, заплетенных в две тугие косы, и светлыми медовыми глазами. — Ты чего такая дерганая, стояка не видела, что ли?
— Госпожа Борин… — возмущенно выдохнул Октопус.
— Ректор Борин!!! — рявкнула в ответ ректорша так, словно была на плацу. — Десять минут, Октопус! Опоздаешь на минуту — и я лично вырежу тебе селезенку! А ты, Кирин, — взглянула она на побледневшую девчонку. — Семьсот приседаний и пятьдесят кругов. Пока валиться с ног не будешь, в корпус не зайдешь. Мне бардак в академии не нужен. Поняла?
— Так точно, ректор Борин.
— Работай.
С этими словами, схватив за руку декана, ректорша уплыла из зала, оставив девушку наедине с собственной растерянностью и страхами.
* * *
Эвереста Борин ждала его в собственном кабинете. Было уже без десяти девять, когда Октопус ввалился в помещение, на ходу застегивая темно-синий жакет.
— Ты что, по пути одевался? — не упустила возможности съязвить Эвереста, косясь на него из-под густой белобрысой челки. — Решил досовращать всех, кого не совратил ранее?
— Гос… Ректор Борин, мне не пятнадцать лет, чтобы я тыкал дрючкой во все, что движется.
— Лучше бы было, — фыркнула женщина, опускаясь за свой стол и открывая один из выдвижных ящиков. — Тогда бы я со спокойной душой взяла ремень и прошлась по твоей тощей заднице, Октопус.
— Эвереста…
— Я знаю, что я Эвереста!!! — рявкнула она, резко садясь прямо и бросая папку на стол. — Я просила тебя позаботиться о девушках, а не стояки им демонстрировать!!! Тебе в твою дурью башку вообще вклинило, что перед тобой — представитель правящей семьи?! Наследница! Претендентка на место владычицы. Ты каким местом ей в лицо, сволочь, тычешь?!
Октопус молчал. Он сам не понимал, что на него нашло, и оправдываться в данной ситуации было верхом глупости. Борин же, накричавшись, нахмурилась и со злостью развязала папку, которую ранее вытащила.
— Сегодня со мной связались родственники Кирин, очень просили содействовать в пробуждении ее силы. Делай что хочешь и как хочешь, но она должна отходить эту неделю на занятия, как полагается. Без происшествий, драк и других нелепых ситуаций.
— А что будет через неделю? — наконец поинтересовался декан.