Код личности 5
Шрифт:
И то, что я увидела, мне не понравилось…
Не ответив, я нахмурилась, после чего уделила максимум внимания критично изношенному сердцу, которому плен особенно не пошел на пользу, а потом и остальным органам и костям досталось. Не знаю, кто их там лечил, но делала это так — на отвали. Идти может — здоров.
Сволочи!
Провозившись с мужем почти до ужина, сам ужин я принесла ему прямо в постель, категоричным тоном запретив вставать, а потом и вовсе помогла уснуть, не слушая возражений.
И спустилась к Саше.
Я знала, что он пострадал ничуть не меньше Евтушенко, а может даже и больше,
— Думал, не придешь.
Саша в одних домашних брюках лежал в кровати с книгой, причем я опознала какую-то легкомысленную развлекательную литературу, но это совершенно не помешало мне подойти ближе, возмущенно задрать бровь и поинтересоваться:
— Совсем мозги на войне отшибло?
— Ты меня избегаешь, — произнёс спокойно, но в глазах полыхнуло пламя, выдавая истинные чувства.
Вздохнув, посмотрела на него, как на капризного мальчишку, которым он по факту и был.
Всегда такой был… Эгоист до мозга костей.
— Саш, — я присела на край кровати и положила ладонь на его обнаженную грудь, чтобы начать сканировать его тело целительским импульсом, но продолжала говорить: — Как ты себе это представляешь?
— Что именно?
— Наши отношения. — Я посмотрела ему в глаза. — Я замужем, ты мой брат.
Он поморщился и прикрыл глаза, но его ладонь накрыла мою руку и я моментально ощутила приток первородного пламени. Не обжигающего, а нагло подлизывающегося.
— Я помню, — хмыкнул тихо, не открывая глаз. — Помню каждый час и каждую минуту. Знаешь, была мыслишка погибнуть героем. Ну… Так. Для общественности.
Его ресницы дрогнули и я поняла, что он смотрит на меня и то, как я отреагирую.
— Потом сменил бы внешность, подрос… И приехал бы к тебе через пару лет. А потом нас взяли в плен и как-то… Не сложилось в общем. Сначала мужиков надо было вывезти, а потом и война кончилась. Что ты с ним сделала, кстати?
Не став переспрашивать «с кем», просто рассказала про печать и феникса.
— Страшная ты женщина, Эва… — усмехнулся под конец моего рассказа Саша и поморщился. — А вот я не успел магистра взять. Ещё и Фрейю мне убили, твари.
Он снова закрыл глаза и какое-то время мы помолчали.
— Завтра съезжу к бабе Варе, попрошу новую порцию. Как у вас тут всё в целом?
Рассказ обо всем, что я натворила за эти полгода, затянулся до позднего вечера. Я уже нагло перебралась к Саше под бочок, но никто из нас ничего большего себе не позволил. Оказалось, что сегодня нам вполне достаточно и этого — лежать рядом, держаться за руки и говорить, говорить и говорить.
Слышать друг друга. Чувствовать.
Знать, что мы живы и у нас ещё всё впереди.
— Значит, говоришь, денег надо? — усмехнулся Саша ближе к полуночи. — Это я с удовольствием. Через недельку, хорошо? Сначала к бабе Варе, затем наведу шороху по нашим владениям, сгоняю в аномалию, чтобы самому глянуть, как и что, а потом пощипаем преступность в Златоглавой. С Левашовым ты, конечно, шустро разобралась. Не думал, что он такая гнида… А вот Дымов огорчил. Будет и дальше дурить, проще от него избавиться. Мне такой неблагонадежный сосед не нужен. Ну а баба Варя, конечно, отожгла. Чего не ожидал, так этого. Хотя… Знаешь, понимаю её. Очень хорошо понимаю. Сам иногда ощущаю себя пенсионером
на заслуженном отдыхе. После нашей империи то…— Пенсионер из тебя, как из меня монашка, — рассмеялась и, поцеловав его в щеку, поднялась, чтобы уйти к себе. — Ладно, отдыхай.
Следующая неделя выдалась продуктивной и прошла довольно быстро. Как и грозился, Саша устроил своим бойцам смотр и учения, лично проверил все ключевые посты, посетил аномалию и проведал бабу Варю, вернувшись от неё подозрительно задумчивый. Сколько ни спрашивала, в чем дело, не признался.
Уже вместе мы съездили на «Олимп», где его чествовали, как настоящего героя, и мы до позднего вечера задержались в гостях у Тюменцева, где я приготовила в том числе жаркое и три салата, чтобы хватило на всех — продукты мне привезли мужчины по первому требованию.
Более того, Гефест пообещал Саше лично выковать новый гладиус взамен украденного оружия, а у меня, при прощании, загадочно усмехаясь в бороду, спросил:
— Напоила кровью тварей моё творение, Афина? Удачно на юга съездила?
Я изобразила искреннее недоумение, но Тюменцев качнул головой, осуждая в том числе взглядом, и я не выдержала — улыбнулась.
— Да, Гефест. Всё да. Спасибо за клинок, он меня не подвел.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул мужчина. И больше вопросов задавать не стал.
На следующий день, освежив свои знания документами, которые вывезли из тайников Карепанова-старшего, а так же уточнив кое-какую свежую информацию в сети, мы с Сашей отправились в гости к господину Кокошникову, который промышлял незаконной деятельностью на юге Москвы в районе Мисайлово. Сергей Кокошников был типичным представителем преступной прослойки местного общества, и грешки у него были типичными: контрабанда, оружие, наркотики, проституция. Сашу особенно заинтересовали нелицензионные артефакты, меня же — сеть ломбардов.
В итоге мы нагло, быстро, но аккуратно всего за одну ночь посетили десяток самых лакомых точек, под конец взорвав цех по производству наркотиков, а утром, когда взбешенный Кокошников отправился чехвостить своих нерасторопных подручных, наведались к нему домой и обчистили сейф и тайники, под конец по уже отработанной схеме выложив в сеть компрометирующую информацию о грязных делишках главаря группировки.
В общей сложности нашей добычей стали полторы сотни миллионов наличными, пара мешков артефактов, пара мешков золотых и серебряных украшений, десяток ящиков с оружием и боеприпасами и пара ящиков мелких антикварных безделушек в виде шкатулок, пепельниц, зажигалок и прочего. Их я брала прежде всего для того, чтобы тренироваться в реставрации, которой планировала уделять больше внимания.
В самом деле, надо ведь уже и к мирной жизни возвращаться, а не только грабежом развлекаться!
— Ваше императорское величество, разрешите доложить.
В кабинет императора Василия V, чеканя шаг, вошел князь Долгоруков.
Оторвавшись от чтения очередного сверхважного и сверхсрочного донесения министра внешней разведки, который отчитывался о подозрительных шевелениях англичан и французов, император поднял вопросительный взгляд на князя.
Тот сначала положил перед ним папочку с собранными по делу документами и только потом, прокашлявшись, произнес: