Князь
Шрифт:
А если Князь в дверях Антона встретит?
Опять взорвется!.. Лена Не волнуйся, эти
Я мелочи улажу непременно. Жасмен Ты - ангел наш, ты просто прелесть, Лена.
Князь с букетом цветов входит через правую дверь.
Лена (подходит к нему, вопросительно смотрит на букет).
Как живописны. А кому? Князь (гневно бросает цветы в лицо Жасмен) Вот ей! Жасмен За что ты так? Князь Кто вышел из дверей?
Отняли родину враги мои,
Но мало им, добрались до семьи. Лена Жасмен не виновата, это я
В дом позвала
Ты убирайся, слышишь, и молчи,
Девчонка, старших лучше не учи! (Лена идет к двери, расположенной слева, поворачивает ключ, уходит. Увидев это, Князь в бешенстве).
Смотрите-ка, и двери-на запор,
Подстроили ловушку мне, позор! Жасмен Несчастье! Что ни слово с языка,
То-грязь... Я от бесчестья далека. Князь Все падшие, конечно-так всегда
Ни в чем ни виноваты никогда.
И знай, во мне сейчас кричит не ревность,
Не ревность, нет! Кем ты была в деревне?
Служанку, сам себе же на беду,
Я превратил в алмазную звезду.
Стыдливостью меня ты привлекла.
Покорность? Где она? На нет сошла. Жасмен Какая ложь! Ты топчешь боль святую! Лена (вбегает, в растерянности кричит)
Ограблены! До нитки... Подчистую!
Все ящики пусты... до одного...
Мы нищи!.. Не осталось ничего... Князь А где Шакро? Бездельник!.. Лена Дома нету. Князь Куда же унесло собаку эту? Лена Искали всюду, обошли весь дом.
Хозяйка видела его... с узлом.
Он пробирался, крадучись, по саду. Князь О, замолчи! Понятно все... не надо!
Что может быть страшнее этой вести?
Ни в ком ни сострадания, ни чести!
(С ненавистью смотрит на Жасмен)
Ничтожная!
Одна ты виновата.
Любовники... грабеж... вертеп проклятый!
(Решительно направляется к двери налево)
Я окружен злодейством и изменой,
И ненавистью самой откровенной. Жасмен (вытирая слезы, обнимает Лену)
Моя свобода - смерть, я это знаю,
Дай обниму тебя, моя родная.
(Целует ее, берет пальто и шляпу, направляется к двери) Лена (становится на пути, заслоняя собой дверь)
Жасмен, куда? Я за тебя боюсь, Я не пущу тебя! Жасмен Я не вернусь.
Вся эта жизнь никчемная, пустая...
Мне кажется, в потемках я плутаю.
От кутежей, от унижений вечных
Устала я, устала... стала вещью.
(Поднимает один цветок из рассыпанного на полу букета)
Пусть этот остается мне на память,
Раздавлен, как и я, но жив... с шипами.
Он колется, цветок, за жизнь цепляясь,
Живучестью своею удивляя.
(Хочет уйти) Лена Не уходи... здесь пусто все и серо,
Ты мне сестра, ты - родственное сердце. Жасмен Нет, Лена, нет, тебе я не сестра,
Я мало в жизни видела добра,
Судьба моя черна, как черен пепел,
Но твой удел пусть будет чист и светел,
Твои, быть может, сбудутся мечты.
А я дитя нужды и нищеты.
Что
в жизни было светлого? Лишь имя,Страданья были сестрами моими.
Прощай, забудь. Я добрых перемен
Желаю всем. Прощай...
(Уходит). Лена (Вслед, с безысходностью в голосе).
Жасмен... Жасмен. Князь (поспешно входит, злобно)
Где эта тварь? Ушла? Лена Ушла. Князь Ну да!
На что же я надеялся, когда
Предательство - и плоть ее, и кровь.
А я поверил в преданность, в любовь?
(В ярости бросается на Лену, прерывающимся от бешенства голосом)
Прочь, проститутки подлые! Лена За что же?..
(в отчаяньи падает на пол) Князь Казнитесь! Размалеванные рожи!..
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Кафе-ресторан в Берлине. Справа и слева - двери. В углу небольшая сцена с окрестром из пяти-шести музыкантов. В центре площадка для танцев, по стенам столики и кресла для посетителей. Первый день мая. Соломон у буфетной стойки читает газету. Официантки - женщины и девушки убирают со столиков. Женщины болезненно тучны с нездоровым цветом лица, девушки слабы и бледны.
Князь (за сценой, исступленно кричит)
Опять они... опять они... опять! Соломон (одной из девушек-официанток)
Свихнулся, что ли, не могу понять,
Пойди и Лене передай, сестричка,
Пускай утихомирит, неприлично! (Девушка уходит в дверь направо. Соломон, вставая со своего места, женщинам, убирающим со столов).
А вы... порядок должен быть отменный
Во всем до мелочей, и непременно.
Бог немца - аккуратность, как закон,
Чуть что не так, за стол не сядет он.
В этот момент входит Князь, поседевший, с тростью в одной руке и белой панамой - в другой. На белую традиционную грузинскую черкеску, несмотря на теплую погоду, наброшено зимнее пальто с меховым воротником. Войдя, бьет себя в грудь, повелительным голосом, исключающим возражения.
Князь Князь? Что за чушь!
Насмешка в этом слове!
Князей хоть отбавляй...
(Тычет пальцем себя в грудь)
Я князь по крови!
Меня великим называют князем.
Гусь не поймет орла.
Мой довод ясен? (внезапно переходя на доверительный тон)
Мой род! Он был когда-то знатным родом,
Теперь я пугало средь огорода.
В бессильной злобе мечется душа,
Гнилым могильным холодом дыша.
(Окружающим).
Проклятье мне, тебе, ему, всем вам!
(с ненавистью плюет на пол)
Проклятье дьяволу, пророческим словам.
Я был-вулкан!... Но пыл иссяк... Пропал.
Вчерашний лев... ободранный шакал.
Я, как свеча задутая, потух,
Я был орлом... общипанный петух.
(Растерянно смотрит на женщин)
Я не один... И эта вот, и та...
Где слава их, богатство, красота?
Все было, не осталось ни черта!
(подступает к одной из официанток)
Кем ты была вчера? Кто ты сегодня?