Книга Предтеч
Шрифт:
– Ну, молодец! Какой способный к расчету молодой человек! н Глаза Елены по кличке "Ланцет" светились ровным, стылым, беспощадным светом, бывшим, пожалуй, пострашнее, чем давешняя желтая лютость. н А знаешь, как я могу распорядиться тобой вполне даже в рамках своих представлений о должном?
– У меня только узкоспециальная информация о твоей фантазии. Поэтому точно сказать не могу, но думаю, что сурово. Может быть, даже не оставишь в качестве комнатной собачки, потому что у тебя найдутся более серьезные дела. Примерно так, а остальное н не так уж существенно.
Но она уже в полной мере обрела привычное душевное равновесие. Человек, который на пятнадцатом году жизни только в личном зачете обошелся Люгэ-Молоту в восемьдесят
– Говорили же мне, что все мужики н свиньи.
– Задумчиво проговорила она.
– Говорили, что любой заморыш начинает считать себя полновластным владыкой твоего тела и души, попыхтев над тобой минуты две, чуть только отдышится. Надо же н не верила.
– Я н не все. Все-таки, хоть ты и самое прекрасное существо на свете, а есть в твоем характере что-то от существа хладнокровного. Вроде хищной рептилии.
– Очень, очень верное наблюдение. Надеюсь, ты обрадуешься, услыхав, что у тебя есть все шансы убедиться в истинности своей теории на своей жеЕ На своем собственном опыте.
– Жаль прерывать такую продуктивную беседу, но мы, кажется, пришли.
– АгаЕ Сейчас посмотрим.
Она оглядывала обрыв совсем не долго, после чего "агакнула" уже по-другому, с явным удовлетворением.
– Ты идешь? н С явным вызовом спросила она, подняв тонкие брови. н Тогда пошли.
И они, взявшись за руки, двинулись вниз по кривой, раскисшей после вчерашнего земляной тропинке между высоких кустов и мелких деревьев, и соблюдали осторожность, потому что обрыв в этом месте н был достаточно крутым. Ему показалось только, что они идут вроде бы слишком долго, а впрочем он очень сильно ощущал себя идиотом, попавшим под глупейший розыгрыш. Спуск стал менее пологим. Кусты тут росли чаще но при этом стали пониже и более редкими. Потом резкий порыв ветра бросил в лицо пригоршню мелкой водяной пыли. Непонятно откуда взявшейся, потому что, когда они выходили, умытое ночным ливнем небо было совершенно ясным. Тропинка стала еще более пологой, но под ногами откуда-то появились камни. Целые осыпи серых, довольно остроугольных глыб. Потом заросли расступились, и перед ними, на широком прогале каменной осыпи средь жилистых, кривых, перекрученных кустов появился шатер.
Они сидели на матерчатом полу уже несколько часов, и все это время зеленоватые стенки шатра струились и выгибались под напором могучего, ровного ветра, что однообразно выл снаружи. Когда же ветер все-таки стихал на мгновение, слышалось короткое пение на миг ослабнувших шнуров.
– Отсюда, - без улыбки сказала Елена Тэшик, - с первой остановки на пути к твоей Богом покинутой земле, мы скоро отправимся прямо на Землю Юлинга. Я передам тебя прямо ему, и как решит Юлинг Об, так и будет. Я весьма доверяю его мнению.
– Послушай, ты этоЕ Извини. Сам не знаю, что на меня нашло, что я нес неизвестно чегоЕ
– А-а, одумался, - с непонятной улыбкой проговорила она, - а ты поумоляй еще. Покланяйся. Может быть, - уговоришь еще, и я передумаю. Пожалею.
– Чего?!! н Голос его взлетел каким-то шипящим свистом, словно у гигантского гада. н Ты чего это надумала себе, а? Решила, что я тебе в ножки паду, чтоб смилостивилась?
– Да знаю-знаю, что ты хотел сказать, не волнуйсяЕ - Она улыбнулась уже явной, хотя и холодноватой улыбкой. н Это я так, с целью мелкого сведения счетов. Но ты все равно не извиняйся.
– Почему? Нехорошо же вышло, я тебя вовсе незаслуженно обиделЕ
– Ты все сделал правильно. Принципиально. Веди ты себя по-другому, у меня могло бы возникнуть пристрастие к тебе, - вроде как к своему творению. Как к облагодетельствованному, понимаешь? А это н ненужные чувства, от них один вред. Ты своими словами помог мне решить правильно а не так,
как хочется в эту минуту. Всегда режь по живомуЕ Только сначала хорошенько отмерь. Только и за правильные поступки приходится отвечать. Это в их природе, в отличие от поступков плохих, но умненьких.– Не знаю, - повторил он, - что это на меня нашло. Никогда такого не было, я не мечтал обижать людей даже тогда, когда меня обижалиЕ
– Это как раз очень понятно. Ты с непривычки объелся сладким. Не удивительно поэтому, что тебя начало рвать. Это между людьми бывает очень часто, чаще, чем принято думать. Маятник н не более того. Важно только это помнить и учитывать.
– А можно я выйду?
– Зачем?
– Посмотреть...
– Вообще-то нежелательно, - она поморщилась, - но, впрочем, как хочешь...
Он расстегнул пуговицы из резной кости и шагнул наружу, и бешеный ветер тут же заткнул ему рот куском плотного, как масло, воздуха, взъерошил волосы, остановил дыхание. На желтовато-зеленом, блеклом небе гигантским углем пылало ярко-алое громадное солнце. Кряжистые, перекрученные, с замысловато-изломанными ветвями и серой корой деревья стояли, наклонившись к почве, словно стараясь прижаться к ней, узловатые ветви вместо листьев были густо усажены зеленовато-желтыми тощенькими щетинками. Под ногами его лежали мелкие болотца и округлые валуны, нагло выпирающие сквозь тонкий покров скудной, серой почвы. Ветер нес запах, напоминающий запах мокрого можжевельника, только какой-то более сухой. Ни души и до самого горизонта - одно и то же. Он вернулся, застегнул палатку и услыхал:
– Поглядел? Земля Забвения. Паршивое место, и людей тут почти нетЕ Не люблю я его.
– А люди, говоришь, все-таки живут?
– И в местах похуже живут. Все зависит от вкусов и Сути Вещей. Далеко не все селятся в райских местах... особенно если знают, что в любой момент могут туда перебраться.
– А чего мы ждем теперь?
– Надлежащего времени. Жди.
Сама же она ждала безупречно, прочно усевшись по-турецки и замерев в каменной неподвижности, казалось даже, - перестав дышать. Меж тем ветер снаружи все выл, выводя нескончаемую, унылую ноту. Наконец, она пошевелилась, - очевидно, Надлежащее Время подходило. Затем они вышли из палатки, пригибаясь, прошли шагов двадцать против ветра, и она сделала знак остановиться. Помедлив минуту, словно для того, чтобы еще раз, окончательно проверить расчеты, взяла его за плечи и резко повернула на сто восемьдесят градусов. Он ощутил знакомое уже ощущение короткого падения - или легкого удара сразу по всему телу, а потом увидел совсем-совсем другую местность. Красноватый, сглаженный, уложенный в пологие бугры голый камень. Низкое и плоское серое небо.
– Вот так-то, - усмехнулась она, - определенные неудобства путешествия налегке.
– Не понимаю.
– Ничего особенного. Я просто-напросто не знаю, где именно мы находимся и как тут найти Юлинга.
– Не верю своим ушам. Оказывается, есть такие места, о которых ты не знаешь - где.
– Шутки могут оказаться очень скверными. Пошли.
В руках ее неизвестно откуда оказалась та самая сумка, из которой она достала странные туфли из пестрой шкуры и на толстой, многослойной подошве, провела пальцами по крутому своду небольшой, гибкой ступни и обулась. Путь их пролегал по неглубокой борозде между двумя каменными мозолями, и с каждым шагом их в воздух поднималось аккуратное облачко тончайшей красноватой пыли. От нее сразу же начало першить в горле и пересохло во рту. Час тянулся за часом, а пейзаж вокруг оставался все тем же, безжизненным и безрадостным, но все-таки дорога едва заметно шла под уклон. "Вот тут то мы и ляжем, - подумал он, чувствуя боль в горле, - в самом начале. Как это глупо. И ведь не сделаешь ничего. Ничего, где уклон, там должна быть и вода, но если она даже километрах в семидесяти, то это все равно, что совсем нет." От слабо светящегося неба и нагретого камня шел ровный, какой-то упорный жар, словно от печи.