Чтение онлайн

Таким образом, недопонимание было устранено.

– Да, и наперед запомни, - пробормотала она, уже засыпая, - если что-то вдруг случится в пути, не вздумай себя вести так, будто ты мой ухажер. Без тебя разберусь. Уяснил?

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, - язвительно прошептал Горислав.

Ему, конечно, было ясно, кто из них двоих главный. Он и не думал возражать. Во-первых, Неждана благородная, во-вторых, о странствиях знает гораздо больше его, в-третьих, все переговоры, похоже, будет вести она. И вообще, Неждана - молодец. Так какой ему смысл выделываться и доказывать, что он не такой, как она думает?

Горислав счел за должное, что на время похода между ними устанавливаются отношения, подобные братским. Если

Неждану устраивало, то его тем более. И хорошо, что она первая заговорила об этом - ведь он сам не решился бы. Вдобавок, получалось, что она, вроде как, брала на себя всю ответственность, следовательно, что бы ни случилось, он ни за что не отвечал. Но с другой стороны, почему между ними “не может быть никакой любви“? Горислав не знал - радует это его, или огорчает. Конечно, обидно становилось, уязвила-таки вельша его мужское самолюбие. Вот если бы он росточком не вышел или нескладен был, или лицом кривой… А так ведь он и ростом повыше ее, и куртка с петухами на нем, и говорит складно и витиевато - заслушаешься. Почему же тогда он в ухажеры не годился? Впрочем, ухаживать за девицами он не умел, не имел подобного опыта - всю жизнь его подругами были книги. Он даже не представлял, о чем можно и о чем нельзя разговаривать с особами противоположного пола и как надо себя вести в их обществе. К тому же, Неждана - не простая девица.

Вельша оставалась верна своему слову. Ни намеком, ни взглядом, ни поползновением не давала повода усомнится в сказанном на сеновале. Она вела себя, как старший товарищ, хотя была младше его. Однако, имея несравненно больший жизненный опыт, считала своим долгом опекать его и учила всем премудростям походной жизни, ведь книговед - человек совсем не приспособленный к долгим путешествиям. Горислав, в свою очередь, старался быть прилежным учеником, а, чтобы не показаться неблагодарным, делился с Нежданой знаниями, почерпнутыми из книг. Он уже не страшился, как в самом начале, проявлений ее буйного нрава и не обижался на насмешки, а находил не менее остроумные ответы. За разговорами и постоянной сменой мест время пролетало незаметно.

В общем, быть другом Нежданы, а не ухажером, тоже оказалось совсем неплохо. И определенно лучше было дружить с ней, нежели враждовать.

Лесной край и Двуречье находились друга от друга не так уж и далеко, если напрямки, но прямой дороги туда никто не проложил. Хоть проселками, хоть по торговому тракту, хоть по реке, по которой сплавляли лес - все одно зигзагами получалось. Путь пролегал через широкую, равнинную полосу Черноземелья, названную так, потому что земля там была черного цвета, жирная и необычайно плодородная. Говорили, что хлеба на ней вырастали в человеческий рост, и с одного колоса получалось муки столько, что хватило бы на целый каравай. Городов здесь не построили, только деревушки да села, отстоящие друг от друга на расстоянии полдня пути. Гориславу и Неждане не довелось увидеть чудо-колосья, так как они пересекали сей край в середине весны.

В Черноземелье было холоднее, чем в Двуречье, защищенном от северных ветров горной грядой. Правда, весна в этом году наступила рано, и погода радовала. Дождей не было, ярко светило солнце, стояла теплынь. От вспаханной земли валил пар, в бороздах важно прогуливались грачи. А на полях, засеянных озимыми, уже вовсю зеленели всходы. В лесках, где, казалось, прямо на глазах разворачивается молодая листва, весело щебетали птицы.

В один из таких дней произошло событие, оставившее в душе Горислава неизгладимый след, воспоминание о нем раз заставляло сбиваться дыхание и потеть. День заканчивался, но было еще не так поздно, чтобы думать о месте для ночлега. Молодые люди ехали по дороге вдоль полосы березняка. Горислав увлеченно рассказывал своей спутнице о книге “Движение небесных тел“, переводом которой занимался, пока дед не нашел ему другое занятие, благодаря чему, в конце концов, он оказался на этой

дороге. И тут Неждана разглядела за деревьями речку и повернула к ней.

– Горик, иди сюда!
– крикнула она. И Гориславу больше ничего не оставалось, как следовать за ней, опасаясь, что двуколка застрянет между стволами берез. Но, слава всем богам, все обошлось. А то пришлось бы в очередной раз краснеть, если бы вельша взялась выполнять за него мужскую работу, являя свою нечеловеческую силу.

– Глянь-ка, красотища-то какая!
– Неждана широко провела рукой.

Вид, и вправду был дивный. На изгибе реки образовалась небольшая тихая заводь. Вода была такой чистой и прозрачной, что можно было рассмотреть песчинки на дне. На противоположном берегу, на мыске, стройные красавицы-березки, обновившие по весне наряд, словно любовались собой в зеркальной глади реки. Землю устилал сплошной зеленый ковер с ярко-желтыми глазками первых цветов.

– Искупаемся?
– предложила вельша, озорно улыбаясь.

– Ты что! Вода еще холодная, - испуганно вытаращился на нее Горислав.

Неждана, присев, потрогала воду.

– Совсем не холодная. Вода как парное молоко - нагрелась за день.

Горислав попытался представить себе, как будет проходить купание, но, ужаснувшись картине собственного раздевания, замотал головой.

– Нет.
– Он схватился за свою рубаху, будто кто-то собирался вытряхивать его из одежды.
– Не хочу. Поедем, а?

– Ну, как хочешь, а я, пожалуй, окунусь.

– Простудишься.

– Кто? Я?
– усмехнулась Неждана. Предупреждение книговеда ее развеселило.
– Ты думай, что говоришь-то! Меня ж ни одна зараза не берет. Чума и то…

– Даю Прости. Глупость ляпнул.

Неждана сняла через голову ножны.

– На, держи. Будешь сторожить меч, - она насильно вручила, вздумавшему было возражать, книговеду свое оружие.
– Подержишь только. Никто тебя не заставляет воевать.

Он осторожно принял меч в ножнах и бережно, как нечто хрупкое, прижал к груди.

– Иди к повозке, там постоишь, - велела она.
– Крикнешь, если кто-то появится на дороге. И не балуй.

– В смысле?

– Не подглядывай.

Горислав от негодования стал раздувать щеки. Да, как она смеет! За кого его принимает! Пока он искал слова в свою защиту, Неждана расстегнула пояс. И ему больше ничего не оставалось, как дать задний ход. Он попятился, потом повернулся и подошел к двуколке, прислушиваясь к звукам за спиной. Оставалось надеяться, что купание не затянется надолго.

“Ишь, какая, - обиженно думал он.
– Много на себя берет! Я, что, совсем не имею права голоса? Блажь какая! Искупаться ей, видите ли, захотелось. Потерпеть до дома не может. Я-то терплю. А я, между прочим, тоже не свинья какой-нибудь, - чистоту тела блюду. Но и о здоровье своем пекусь. Если заболею, то и поручение дедовское не смогу толком выполнить“.

Он медленно побрел к дороге, разглядывая длинный черен и незамысловатое, и в то же время изящное навершие. Сказать, что Горислав не разбирался в оружии - ничего не сказать, до этого случая единственными, режущими и колющими предметами, которые он держал в руках, был нож для заточки перьев и палочек для письма и бритва.

– Далеко не уходи! А то заблудишься, - послышался голос вельши. Рассержено пыхнув, он, тем не менее, послушно остановился. Потом сел спиной к березе и положил меч на колени. Раздался плеск, возвестивший о том, что вельша вошла в воду. Вопреки гориковым ожиданиям, она не завизжала от холода и не выскочила обратно на берег, а преспокойно продолжила плескаться.

Горислав медленно потянул - без сомнения, ноктисианской работы - меч из ножен. Обнажился клинок из белого металла и, поймав солнечный луч, ослепительно полыхнул. Он был как новенький - полированный, гладкий, в него можно смотреться, как в зеркало. Красивая вязь на клинке перед крестовиной на древнем языке гласила: “Проводник во Свет“.