Чтение онлайн

— А ты думаешь, можно посадить всех кабрийцев в тюрьму?

— А ты… раз живёшь в Кабрии… тоже поддерживаешь Панго?

— Нет.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Просто живу, — уклончиво ответил Герек. — Работаю. Поддержка Панго является делом добровольным. Никто никого не принуждает. Пока. А вот открыто идти против него, особенно живя в Кабрийском округе, не стоит. Его поддерживает почти всё основное население плюс Макора.

— Но почему? Что он такого им пообещал?

— Что они снова станут независимым государством. Отделятся от Татарэта — после того, как помогут Панго свергнуть Эреста, конечно.

— Но ведь другие округа тоже захотят отделиться!

— Не всё так просто. Времени

прошло много, большинству нравится, как они живут сейчас. В той же Шемее есть кучка идиотов, которая пытается вставлять Эресту палки в колёса; но благоразумных людей там куда больше. Кабрия же всегда была настроена против, там воинственный дух и жажда свободы прошла через поколения. Поэтому для Панго её и выбрали.

— Ты хотел сказать, Панго выбрал?

Герек фыркнул.

— Нет, что я хотел сказать, то и сказал. Он действует не один, не забывай. Ему помогают твои дружки…

— Я же просила!!

— …и Макора. Перестань орать, мы с тобой и так не самые безопасные разговоры ведём… жёнушка. Ты, кстати, хорошо умеешь врать и притворяться. Я бы даже сказал, что у тебя талант.

— А что я должна была сказать? — резко отозвалась Элья, покоробленная его издевательским тоном. — Правду?

— Каждый выкручивается, как умеет, — заметил Герек, и в голосе его крепло раздражение. — Вернее, так, как считает правильным. Если тебе не претит унизительно клянчить собственную свободу у всяких ублюдков — которые, заметь, никакого права не имеют что-то от тебя требовать, — то на здоровье. Меня, в общем-то, это не удивляет. У таких, как ты, нет и крупицы достоинства — сначала плюёте на всех вся, не задумываясь о последствиях, а потом трясётесь за свою шкуру. На всё готовы, лишь бы не тронули.

Элья едва не задохнулась от возмущения:

— Да я, между прочим, сейчас и твою шкуру тоже спасла!

— Ну да, ты самоотверженно выставила нас обоих идиотами! Спасибо.

Элье снова начинал мерещиться болотный запах.

Она внезапно поняла: по-другому не будет. Герек никогда не сможет разговаривать с ней спокойно, как с нормальным человеком. Проявить хотя бы толику уважения по отношению к ней — это означает унизить себя. Вот ноги вытирать — пожалуйста. Делать всё, чтобы помнила, что она из себя представляет на самом деле, самоутверждаться с каждой новой сказанной гадостью — на здоровье. Но не иначе.

Лицо Эльи едва уловимо исказилось, руки стиснули поводья.

Если по-другому не будет — значит, не будет никак.

Конь под ней явно занервничал, попытался то ли сойти с тропы, то ли, наоборот, понести, да только далеко ли убежишь от монстра, который сидит прямо на тебе?

— Знаешь, что… — хрипло произнесла Элья, — я выбираю клятву.

— В смысле?

— В смысле, — произнесла она почти с удовольствием, — счастливо оставаться.

Элья наклонилась и слегка ударила жеребца пятками. Очередное усилие воли — из тех, благодаря которым ей удавалось не срываться на Герека — позволило ей немного умерить свою прыть и не пускать коня галопом. Подобный манёвр был всё-таки небезопасен на горной дороге, пусть и ровной, зато извилистой и часто выходящей к обрывам.

— Стой! — крикнул Герек.

— Ага, сейчас, — процедила Элья себе под нос.

Она увидела пологий спуск почти сразу и направила коня туда.

— Стой, идиотка, тебе же хуже будет!

Элья услышала стук копыт за собой и инстинктивно пригнулась, опасаясь того, что Герек попробует остановить её колдовством. Он вполне мог бы это сделать сейчас — они уже довольно далеко отъехали от пограничников, и вокруг, насколько хватало глаз, больше никого не было видно. Однако Герек почему-то не пустил в ход своё искусство. Когда Элья рискнула обернуться, то увидела, что он не нагоняет её, а стоит наверху, в самом начале спуска, придерживая своего жеребца, явно готового

сорваться в погоню.

Оказавшись в небольшой долине, Элья галопом помчалась к ближайшему перелеску и больше не оглядывалась.

Только нужно зайти поглубже, чтобы на сей раз никто не увидел разожжённого ею костра…

К тому моменту, когда сгустились сумерки, Элья успела пожалеть о своём решении раз двести.

В конце концов, что он такого сказал?..

Он рассержен, он зол на неё, и это естественно. Хорошо ещё, что Герек не знает о разговоре между Эльей и Грапаром, в котором она вспоминала, как звали детектива, дружившего с главным министром Дертолем… Она-то чувствовала, что если бы не было этого разговора, Маррес, возможно, остался бы жив. Удар был нанесён через Зеркальные Глубины… Ловоров вычислили, к Ловорам пришли. Убрали одно из препятствий…

Но даже если не принимать во внимание этот разговор, она всё равно виновата. Виновата в том, что открыла дверь помощникам Грапара, которые украли зеркало. И теперь у принца Панго есть страшный союзник…

Всё-таки Герек прав: нужно исправлять свои ошибки. Если он не собирается снимать с неё клятву, значит, клятву необходимо будет исполнить — не сражаться же с этим всю жизнь. Она выкрадет зеркало, принесёт его Дертолю — и сможет жить нормально…

Выкрасть зеркало… выкрасть…

Элья перевела дух и крепче стиснула в пальцах прутик, которым уже давно чертила на земле что-то вроде таблички. Костёр — а вернее, совсем маленький костерок, не чета тому, который она складывала на берегу озера — трещал рядом, но не уютно, а как-то зловеще.

Да, самым лучшим выходом будет принять свою судьбу и идти в Сакта-Кей. Туда, где правит «государь Панго», туда, где Макора, и, наверное, Грапар…

Всё-таки, как ни крути, Грапар — это ключ, который позволит ей избавиться от клятвы. Действовать надо через него.

— По крайней мере, я теперь знаю гораздо больше. — Элья говорила вслух сама с собой, потому что звук собственного голоса помогал хоть как-то собраться с мыслями и не бежать сразу за зеркалом. — Я знаю, какая в Кабрийском округе обстановка. Я знаю про Панго и про пограничников. Панго называют Кабрийцем… — она перешла на шёпот. — Вместе с ним ведьма… это Макора. Это к ней я должна прийти. Это её зеркало…

Прутик хрустнул в её пальцах и полетел в костёр. Ладонь резко провела по земле, стирая линии и надписи.

Что она пытается сделать? Всё бесполезно. Противники слишком сильны, даже чары, на которых держится клятва, не спасут её от краха…

Элья тщательно отмыла руку от грязи водой из фляжки. Спасибо Гарле-каи, которая помогла ей стать человеком хотя бы до такой степени, чтобы беспокоиться о чистоте… Если бы только она не сбежала тогда от старухи…

Если бы она не сбежала, то не знала бы некоторой важной информации.

А теперь знает. Но достаточно ли этого? Конечно, нет. Конечно, у неё ничего не получится…

Элья металась от надежды к отчаянию, тень клятвы висела над ней, давила, как могильный камень.

— Бесполезно… — прошептала Элья, прикладывая ко лбу мокрую ладонь. — Бесполезно…

Лучше бы была рядом с Гереком, и тогда, может быть, они бы вместе придумали подходящий план. А сейчас думать получается плохо. Мысли лишь о том, чтобы бежать… вперёд, вперёд… Словно кто-то сидит на ней и подгоняет — как она сама подгоняла сегодня коня, который, несмотря на страх, всё же привёз её в этот лес. А потом ускакал, повинуясь то ли возобладавшему инстинкту, то ли зову хозяина — и Элья оказалась совершенно одна, без единого живого существа рядом. Да ещё погода портилась — ветер становился всё холоднее, и сейчас Элья почти не видела догоравшего заката из-за тяжёлых тёмных туч, атаковавших долину как раз с запада.