Клоун
Шрифт:
К тому времени, когда им удалось перевезти тело Кенли и изуродованный труп мадам Шэрон без половины головы обратно на базу, часы уже перевалили за полночь.
Данн в своем тонком черном плаще застыл на пороге «морга», безмолвно глядя внутрь. Лишь спустя долгие минуты он наконец повернулся к Клейну:
— Иди домой. Ты только что пережил тяжелый бой, наверняка вымотался до предела.
— Хорошо, — не стал упрямиться Клейн.
Поджав губы, он бросил на капитана последний взгляд и молча покинул «Черный Терн». Поймав карету, юноша поехал обратно на улицу Нарциссов.
Повторив
Выудив ритуальный серебряный кинжал, Клейн возвел духовную стену, изолируя комнату от внешнего мира. Усевшись за письменный стол, он разложил лист бумаги, схватил перьевую ручку и принялся лихорадочно строчить:
«Уважаемая мадам Дейли!»
«Я заметил, что в последнее время капитан ведет себя весьма странно. Во время сегодняшней миссии он втайне…»
На этом месте перо Клейна замерло. Его голова опустела, и он попросту не мог подобрать слов, чтобы описать увиденное.
Бац!
Он с силой отшвырнул ручку, сгреб незаконченное письмо, скомкал его и в сердцах ударил кулаком по столу.
Глухой стук эхом разнесся по комнате. Клейн закрыл глаза и уткнулся лицом в ладони, замерев, словно изваяние.
Так прошло долгих пять минут. Наконец он со вздохом опустил руки. Воспламенив скомканный ком бумаги своей Духовностью, он наблюдал, как тот осыпается серым пеплом в корзину для мусора.
Собравшись с мыслями, Клейн взял новый лист и начал писать заново:
«Уважаемая мадам Дейли!»
«Мы только что завершили миссию, в ходе которой понесли невосполнимую, скорбную утрату — погиб один из наших товарищей. Ситуация обстояла следующим образом…»
«…В тот момент я осознал, что моего уровня Духовного зрения недостаточно, чтобы убедиться, что слуги действительно спят, а проводить гадание над каждым по отдельности — слишком долго. Поэтому я вернулся, намереваясь попросить капитана о помощи. И тогда, в отражении разбитого зеркала, я увидел капитана. Он стоял на коленях над телом Кенли, а его губы и всё лицо вокруг рта были измазаны темно-красной кровью».
«Я понятия не имею, что именно там произошло и в каком состоянии пребывал капитан. Искренне надеюсь, что вы сможете пролить свет на эту загадку».
Закончив писать, Клейн с тяжелым сердцем перечитал послание и аккуратно сложил листок.
Затем он соорудил алтарь, активировал Духовное зрение и провел ритуал призыва. Вскоре из пустоты вынырнул посланник Дейли — то самое жуткое, лишенное глаз и носа, зубастое лицо.
Глядя на вывалившийся кроваво-красный язык, усеянный кривыми клыками, и пять бледных, костлявых пальцев на его кончике, Клейн молча вложил конверт в эту жуткую «руку».
Дождавшись, пока посланник исчезнет, а комната вернет свой привычный вид, он вновь уселся за стол и взялся за перо.
На этот раз он собирался отправить письмо мистеру Азику:
«…В ходе нашей недавней миссии я заметил за своим начальником пугающие странности. Отослав меня подальше, он склонился над бездыханным телом нашего товарища, а его
губы оказались перепачканы темно-красной кровью».«Всплывало ли в ваших воспоминаниях нечто подобное? Как мне помочь моему начальнику?»
Глава 203
Подтверждение ситуации
Аккуратно сложив письмо, Клейн достал медный свисток, поднес его к губам и изо всех сил дунул.
Абсолютно беззвучно он увидел, как над письменным столом одна за другой взметнулись иллюзорные, туманные белые кости. Словно фонтан, они сплелись воедино, образовав гигантского монстра. Тот, как и прежде, возвышался почти на четыре метра, всё так же был окутан тусклым светом и по-прежнему пробил макушкой потолок. Казалось, в нем не изменилось ровным счетом ничего.
Клейн легким движением кисти швырнул письмо вверх и увидел, как костяной монстр уверенно поймал его.
Затем он вновь дунул в медный свисток, наблюдая за тем, как «посланник» рассыпается на иллюзорные кости. Они пролились дождем и бесследно исчезли на поверхности стола.
Закончив с этим, Клейн почувствовал себя куда спокойнее, но останавливаться на достигнутом не собирался. Отодвинув стул, он поднялся на ноги, сделал четыре шага против часовой стрелки и перенесся в пространство над серым туманом.
Его взору предстали величественный, монументальный дворец и древний, испещренный временем длинный стол. Казалось, они оставались неизменными на протяжении тысяч и десятков тысяч лет.
Клейн опустился в кресло с высокой спинкой, принадлежащее Шуту. В абсолютном молчании он отмотал спрятанный под левой манжетой маятник и материализовал желто-коричневый пергамент с пузатой перьевой ручкой.
Он собирался провести гадание на то, что произошло с капитаном этой ночью!
Немного поразмыслив, Клейн вывел первое утверждение для гадания:
«Аномальное состояние Данна Смита подвергнет меня опасности».
В мистицизме гадания, касающиеся личной безопасности прорицателя, труднее всего поддаются вмешательству извне. Это продиктовано самими инстинктами Духовности.
Иными словами, если не брать в расчет какое-то запредельно мощное влияние, в вопросах собственной жизни и смерти Клейн мог рассчитывать на весьма точный результат.
Именно поэтому ранее, даже прекрасно зная о способности мадам Шэрон искажать предсказания, он всё равно провел гадание на наличие угроз в предстоящей миссии. Он был абсолютно уверен, что сил Шэрон попросту не хватит, чтобы вмешаться в подобный ритуал.
А сейчас, чтобы прояснить ситуацию с капитаном Данном Смитом, он решил отсечь абсолютно все помехи и провести гадание прямо над серым туманом.
Зажав маятник в левой руке, Клейн семь раз про себя повторил утверждение, закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Стабилизировав свое состояние на пару секунд, он распахнул веки. Его потемневшие глаза вернули свой привычный цвет.
Устремив взгляд на кулон из желтого кварца, он почувствовал, как сердце уходит в пятки. Маятник описывал круги по часовой стрелке, причем амплитуда была широкой, а скорость — довольно высокой.