Чтение онлайн

— Принцессе пора спать, — ехидно тянет Сьерра, но я не знаю, почему она так меня называет.

Раздаются удаляющиеся шаги, но потом дочь Мучителя останавливает Дэнниса:

— Удели мне пару минут.

Минутная тишина, гнетущая ещё больше прежней. Потом дверь закрывается, но молчание долгое время никто так и не нарушает.

— Я уже едва не преследовала тебя в тот день, когда ты увидел это впервые, — наконец говорит Сьерра — чуть тише, чем раньше. — Не говоря уже обо всех предыдущих попытках, — добавляет она неловко, а потом её тон становится едва не умоляющим: — Давай наконец-то поговорим.

— Ты права: мы уже говорили, — говорит Дэннис. —

И не один раз. Помнишь, чем это заканчивалось? Или первый серьёзный разговор уже остался в прошлом?

Разочарование в голосе становится слишком ощутимым, и мне кажется, что я могу распознать даже настоящую злобу. Чересчур сильная эмоция. Запретная для эдемов.

— Я призналась, что совершила поступки, которые перечеркнули всё, что было между нами до этого, — непривычно кротко сообщает Сьерра.

В голосе Дэнниса слышится усмешка, когда он произносит:

— Как красиво ты называешь предательство поступками.

— Поступками, которые всё разрушили, — повторяет Сьерра, мягко поправляя Дэнниса. — Я знаю, что в твоём понимании их всего два таких, которые можно считать предательством, и я совершила их оба, — девушка вдруг говорит совсем тихо. — Но Рэй нуждался во мне… Я не знаю, как так произошло, это правда, ведь я…

— И мы говорим для того, — грубо прерывает Дэннис, — чтобы выяснить подробности твоей измены, которая произошла много лет назад? — Его тон становится пренебрежительным: — У меня есть дела.

Судя по звукам, кто-то резко поворачивается на месте.

— Нет, — возражает Сьерра, и Дэннис словно спотыкается. — Я просто хочу, чтобы ты понял, Дэн. Я знаю, что совершила ужасные вещи. Но пойми: твоя… мама… она умоляла, чтобы я остановила тебя всеми правдами и неправдами…

— Почему мы снова это обсуждаем? — всё ещё грубовато спрашивает Дэннис.

— Прошло столько лет. Мы расстались почти сразу как оказались на станции. Нам было по восемнадцать, а сейчас… уже намного больше.

— Вот именно, — с нажимом произносит Дэннис. — Прошло очень много лет. Ты уже пыталась возобновить отношения.

— Да, после войны в Хранилище, — соглашается Сьерра. — Я помню. Когда мой отец помог сделать так, чтобы ты больше не обязан был возвращаться туда и….

— И ты надеялась, что это что-то изменит? — вновь обрывает Дэннис. — Ответь, почему всё повторяется именно сейчас?

Они долго молчат, и кто-то вновь порывается уйти, но его останавливают.

— Тебе трудно, — говорит Сьерра тихо. — Меня всегда восхищало, как стоически ты переносишь одиночество. Но теперь становится невыносимо. Будет ещё хуже.

Они вновь долго молчат, а потом Дэннис произносит сдавленным, но угрожающим голосом:

— Ты это не серьёзно.

Он едва ли не рычит, как зверь, пришедший во Фрактал из степей, обессиленный и озлобленный.

— Назови настоящую причину.

— Если мы когда-нибудь вернёмся на планету и твоя мама чудом окажется…

Вернёмся на планету?..

— Не продолжай! — восклицает Дэннис, и, хотя это не очень громко, моё тело сотрясает дрожь, и я надёжнее кутаюсь в одеяло. — Сьерра, я серьёзно, не нужно, — предупреждает он.

— Если случится чудо, ты простишь меня? — настаивает она, а я уже совсем теряю нить их разговора.

— Ты хотя бы отдалённо представляешь, что потребовалось бы, чтобы вернуться на планету? — очень медленно, чеканя каждое слово, говорит Дэннис. — Это невозможно. Как и всё остальное.

— То есть ты меня не прости…

— Как. И всё. Остальное, — прерывает Дэннис и повторяет те же слова, но с гораздо большей

значимостью.

— Однажды я уже говорила, — в тон ему говорит Сьерра, — ты конфета в красивой обёртке, Дэннис Рилс, но с горькой начинкой. Когда-нибудь желчь поднимется к горлу. Ты не сможешь молчать вечно.

— Скажу тебе больше, — с усмешкой замечает Дэннис, — желчь давно вырвалась в мир. Видимо, ты разучилась распознавать её в каждом моём слове. Это всё?

Сьерра молчит, и он продолжает:

— Отлично. Значит, ещё один неудачный разговор окончен.

Слышу, как Дэннис уходит, чувствую на себе внимательный взгляд Сьерры, прежде чем спустя мучительно долгое время свет надо мной гаснет. Я мечтала бы провалиться в сон, только мысли роятся в голове и не позволяют мне расслабиться хоть немного. Я беспомощно вглядываюсь в темноту, но не решаюсь заставить инсигнии загореться, боясь, что Сьерра по обыкновению не оставила меня одну.

Зачем Мучитель велел мне помочь? Неужели тальпы хотят вернуться на планету?! Возможно ли это? «Ты хотя бы отдалённо представляешь, что потребовалось бы?» — вопрос Дэнниса звучал едва ли не насмешливо, но разве я могу верить одному из них?..

Иоланто, почему я вообще оказалась здесь?.. Невольно моя рука касается кожи за правым ухом.

Как так получилось, что больше года назад я создала инсигнию, так отчаянно похожую на символ станции?.. Почему в тот день, когда надо мной нависла медуза и моя жизнь раскололась на до и после, я заглянула в отражение, но едва узнала саму себя? Лицо, подсвеченное оранжевыми всполохами костра, казалось болезненным, глаза дико горели, а волосы — насыщенного чёрного цвета — блестели, как каменный уголь. Потом радужка глаз стала вновь зелёной, но слишком светлой, почти бесцветной, идеально прямые волосы — совершенно белые — спускались по плечам, а лицо было бледным, словно лишённым каких-либо красок, кроме тёмно-бардового оттенка губ. Когда я развернула лицо, то увидела на правой стороне чудовищный шрам от брови поверх века и до середины щеки, а глаз был не просто светло-зелёным, но совершенно белым, будто его застилала пелена…

Что означало это видение?.. Насколько мучительную смерть придумает для меня Мучитель?..

Я вздрагиваю, а моё измученное сознание задаётся уже следующим вопросом, лишь бы не думать об ужасах.

Почему за день до того, как меня схватили тальпы, мои руки потемнели?.. Я думала, что это из-за носорога, чью серьёзную рану мне пришлось исцелять несколько дней. Я думала это из-за того, что нечаянно прикоснулась к тальповским вещам, что прятала от ближних Нона…

Нона. Как она могла так со мной поступить? Как посмела раскопать могилу моих родителей?.. Узнают ли ближние о её чудовищном поступке? Устроят ли Народный суд? Увижу ли это я? Вернусь ли когда-нибудь домой?..

Что за существо я видела в том озере? Это был корриган?.. «Какая разница, — спрашивает внутренний голос. — Какая, если ты, скорее всего, больше никогда не окажешь в тех лесах, никогда не вернёшься домой?..» «Я должна вернуться!» — хочется мне закричать в ответ. Я должна рассказать ближним правду — всю правду! О Ноне, о наших предках, о корриганах… Всю жизнь мы боялись их. Но опасность — настоящая — пришла совсем с другой стороны и оказалась несравнимо более серьёзной…

В какой-то момент я, наверное, начинаю дремать, потому что вновь слышу голос женщины с голубыми глазами: «Я всегда буду с тобой», — а потом остаюсь в беспросветном мраке совсем одна, и одиночество сгущается, пока я не начинаю ощущать его почти осязаемо.