Клеопатра
Шрифт:
[15] Со временем подобное рвение было утрачено. Как напишет Дион несколько веков спустя, «александрийцы отважны на словах, но для настоящей войны со всеми ее ужасами непригодны».
[16] С другой стороны, военачальник, который дописывал сочинение Цезаря, отчего-то счел нужным на первой же странице – и абсолютно вне контекста – назвать Александрию огнеупорным городом. Это утверждение противоречит другим источникам, согласно которым пожар перекинулся с доков на библиотеку. Выходит, кровли, ограды и баррикады из бревен таинственным образом не поддались пламени. Блестящая оправдательная речь без преступления.
[17] Подарок был принят с благодарностью, но ничего хорошего
[18] Здесь: красивого жеста (фр.). Прим. пер.
[19] Кое-кто из современных историков берется утверждать, что они попросту скрывают факты.
[20] Сфинкса Цезарь и Клеопатра не увидели, поскольку к тому времени он вот уже тысячу лет был погребен под толщей песка.
[21] Обычно писали: «Я видел это и был потрясен».
[22] В биографии Клеопатры можно поставить под сомнение абсолютно все: путешествие по Нилу, пребывание в Риме, обстоятельства битвы при Акции, не говоря уже о сроках беременности и отцовстве Цезаря. Слишком уж вовремя и слишком кстати родился этот младенец. Скептики утверждают, что Цезарь был бесплоден. Несмотря на весьма насыщенную сексуальную жизнь, он за тридцать шесть лет так и не произвел на свет потомства. Первым в отцовстве Цезаря усомнился Светоний; впрочем, там, где были бы вполне уместны грозные инвективы и неопровержимые доказательства, историк хранит интригующее молчание. Впрочем, такая скрытность может означать: обман был столь чудовищным и непростительным, что разумнее не поднимать над ним завесу тайны. Цезарь, правда, признал сына, Антоний и Август поступили так же.
[23] Современник Клеопатры усматривает косвенную зависимость сложившейся в Египте непривычной для того времени общественной иерархии с почитанием культа Исиды. Как полагает Диодор, из уважения к великой богине «египетские царицы имеют больше власти, чем их цари, а жены бывают почитаемы больше мужей, которым предписано во всем повиноваться супругам».
[24] Исключение составляли стражники. Все они, от высших чинов из греков до низших из египтян, были храбры, дисциплинированны и готовы карать преступников, невзирая на должности нарушителей. Стража служила закону. Птолемеи предоставили ей определенную свободу действий, тем самым избавив себя от разбирательств дел о «пропавших ослах и нападениях на старушек».
[25] В списке самых богатых людей в истории, составленном в наше время, Клеопатра занимает двадцать второе место, пропустив вперед Рокфеллера и Николая Второго, но зато опередив Наполеона и Дж. П. Моргана. Ее состояние оценили в девяносто восемь с половиной миллиардов долларов, в три раза больше, чем у Елизаветы Второй. Впрочем, корректно сравнить стоимость денежных единиц в разные эпохи не представляется возможным.
[26] Хорошему правителю следовало сидеть дома. Бедняков злило его отсутствие, аристократы, вынужденные следовать за своим монархом, чувствовали себя изгнанниками.
[27] Сенека писал: «Двум философам легче прийти к согласию, чем двум часам».
[28] Плутарх назвал царевича Юбу «счастливейшим из пленников», ведь маленький варвар сподобился получить воспитание в Риме. Из него получился выдающийся мыслитель с весьма широким кругом интересов: от римской истории и мифологии до особенностей поведения слонов.
[29] В том, что касается музыки, большинство
римлян пошло еще дальше Цицерона. Хороший флейтист, по их мнению, не мог быть приличным человеком. «В противном случае ему не пришлось бы учиться играть на флейте», – безапелляционно заявил Плутарх. Не удивительно, что отец Клеопатры снискал в городе дурную славу.[30] Судить о тогдашних нравах можно по литературе. В «Илиаде» женщины – самые прекрасные создания на земле. Что не мешает им быть «ветреными, сварливыми, упрямыми и коварными». В греческой драме женские персонажи ключевые. В римской литературе героинь почти нет, и лишь время от времени появляются жены, непременно в двух ипостасях: богатые тиранки или бедные транжиры. Примечательно, что в римских пьесах отсутствует амплуа обманутого мужа, прославленного Аристофаном и Мольером.
[31] Мыслитель семнадцатого века Блез Паскаль сказал: «Будь нос Клеопатры чуточку короче – лицо мира могло бы оказаться совсем другим».
[32] Эта легенда долго тревожила умы, пока не нашелся человек, готовый пожертвовать науке жемчуга от Тиффани. Растворяется ли жемчуг в уксусе? Да, но очень медленно, объявил В. Л. Ульман по завершении эксперимента в 1956 г.: «Жемчужина кипела в уксусе ровно тридцать три минуты, пока я читал детектив. Запах уксуса до сих пор терзает мое обоняние. Жемчужина вопреки ожиданиям осталась цела». Ульман добился более впечатляющих результатов, взяв уксус покрепче, а полностью растворить удалось лишь измельченный жемчуг, да и то после трех часов двадцати минут непрерывного кипячения. Таков вклад Клеопатры в мировую науку. В ответ на вопрос о том, отчего она (или кто бы то ни было) решила прибегнуть к столь трудоемкому способу, хотя проще – да и эффектнее – было бы проглотить драгоценность целиком, Ульман напоминает, что жемчуг состоит по большей части из карбоната кальция. Это древний аналог соды, действенный, хоть и недешевый, антацид.
[33] Как это порой случается, безутешная тоска подстегнула лихорадочное вдохновение. Он обрушил свое красноречие на «бесчувственных счастливцев», что упрекают его в излишней скорби, не прочтя книгу его страданий даже до середины.
[34] На самом деле история знает разные примеры. Александр Македонский устроил пышные празднества по случаю завоевания Индии, чем неприятно удивил свой измученный войной, полуголодный народ.
[35] Для монарших семей это было в порядке вещей. «У царей нет близких», как сказал Плутарх. Правила обхождения с царственными родичами были едва ли не жестче геометрических аксиом.
[36] Удивительное сходство Осириса и Христа в свое время глубоко потрясло Флоренс Найтингейл. В одно прекрасное воскресное утро она зашла в храм Исиды в Верхнем Египте, построенный отцом Клеопатры, и пришла в ужас. «У меня нет слов, чтобы описать чувство, охватившее меня во время посещения Фил, – писала Флоренс родственникам в тысяча восемьсот пятьдесят втором году. – Миф об Осирисе столь сильно напоминает историю нашего Спасителя, что мне показалось, будто я в Иерусалиме. Увидев чью-то тень на залитом лунным светом храмовом дворе, я подумала: Он здесь. Сейчас я Его увижу».
[37] Обвинения в том, что царица приказала не выдавать кукурузу александрийским евреям, по-видимому, несправедливы. Евреи издревле были надежными союзниками правительниц из рода Птолемеев. Они служили охранниками и речными стражами, нередко становились военачальниками и крупными чиновниками. Евреи поддерживали Авлета, многие из них последовали за Клеопатрой в пустыню в сорок восьмом году. За храбрость, проявленную в Александрийской войне, Цезарь сделал отличившихся на поле боя иудеев римскими гражданами.