Кладоискатель
Шрифт:
Самое обидное, что ни одна гильдия при этом не пользуется презумпцией правоты. Ну, серьезно, кому бы скорее поверил обычный, средний человек — священнику, или, например, вору? Ответ здесь очевиден, а ушлые ребята в рясах этим пользуются — в частности, для того, чтобы расправляться с неугодными.
Так, что влипли мы с Гормом конкретно. Лучше бы я послал куда подальше старейшину, потом, в таверне, натравил Горма на учеников Гильдии Магов, затем дошел до их башни, написал бы там известное слово из трех букв, по пути вышел бы на площадь и во весь голос стал рассказывать пошлые анекдоты про Пресветлого и Премудрого Лорда Кильбурна. Потому, что, как я уже сказал, у гильдий есть конкуренты, а у лордов
Но в тот момент я решил не забивать голову вопросами о перспективах, сосредоточившись на одной задаче — оторваться от преследования. Как бы не был я уверен в своем телохранителе и его палице, максимум через полчаса паладин должен очнуться. И либо побежать за подкреплением, либо вновь попытаться геройствовать. Наиболее вероятен второй вариант. Иначе откуда взялись легенды о Божьих Воителях, в одиночку громящих орды грешников?
Догонит он нас только в том случае, если мы будет ждать возле постоялого двора; следовательно, нужно максимально от него удалиться. И, как назло, ночью из города не удрать — ворота закрыты. Отпадает вариант и с Гильдией Воров — скорее всего, именно туда первым делом отправится паладин. И уж ему-то нас наверняка сдадут. Вообще, единственная гильдия, перед которой Церковь предпочитает лишний раз не качать права, это маги. Но от магов тоже можно всего ожидать. Не захотят они обострения политической обстановки — и выдадут. Что им какой-то искатель древностей, не говоря уж про варвара?
Пока мы Гормом без всякой цели бежали через петляющие улицы и переулки, я лихорадочно обдумывал, где бы мы могли отсидеться. Видимо, нужно было бежать туда, где паладин просто не догадается нас искать. Почему? А потому, что Торренс не тот человек, чтобы там быть.
Что этот человек с мечом и его смиренные патроны могут знать про меня? Что я ищу потерянные сокровища? Ну и что? Состою в Гильдии Воров? Тоже не то. Ах, да, я еще и «продавший душу». В смысле, деньги люблю? Да не люблю я их, а нужны они мне для того, чтобы жить. Есть вкусно, одеваться добротно, спать в комфорте. Еще я люблю путешествовать, а накопительство и путешествие — вещи несовместимые.
Невольно я вспомнил свою комнату на постоялом дворе. Не самая роскошная, но и не самая плохая, довольно комфортная. Впрочем со стороны жителей Лейксайда я, наверное, кажусь обеспеченным бездельником и сибаритом. Что я делаю, находясь в родном городе? Деньги трачу, направо и налево, отдыхаю, развлекаюсь, позволяю себе жить в гостинице и таскать с собой телохранителя. В то время, как кто-то в поле копается, не разгибая спины, кто-то в мастерской целыми днями возится, а кто-то за прилавком стоит. И невдомек этим работягам, что я только в Лейксайде и могу расслабиться. После не менее сложной работы за его пределами.
Что ж, репутация сибарита — тоже своего рода маскировка, которой стоит воспользоваться. Что не станет делать сибарит? Ночевать под мостом, например. Но у Лейксайда нет рек и нет мостов, есть только озеро. И спать на улице довольно опасно. Обнаружить могут. Следовательно, надо идти на окраину, где в основном, живет беднота. Напроситься в какую-нибудь лачугу и как-нибудь переждать эту ночь.
С этой мыслью мы миновали район лавок, мастерских и домов их владельцев, после чего вышли к окраине. К покрытым соломой хижинам, заборам из кривых досок и почти кромешной тьме. Подойдя к воротам одного из домов, я постучал,
мучительно соображая, как бы получше напроситься.— Кого там черт принес? — проворчал невысокий бородатый мужичок со свечой, приоткрыв ворота.
— Да прибудет Всевышний с тобой, — брякнул я столь удачно и сложил руки в молитвенном жесте, — не поминай нечистого на ночь глядя — не то явится.
— Прости, Господи, — кажется мои слова возымели действие на мужика, — вы что ли священник?
— Я странствующий монах, брат Фома, — бесстыдно соврал я, — путешествую по городам, проповедуя и отпуская грехи. Я дал обет безденежья и мне нечем заплатить за гостиницу.
— Монах, говоришь? — мужик нахмурился и перевел взгляд с меня на Горма, — а это кто?
— Это брат Гавриил, в миру Горм. Он был варваром и убийцей, а потом Господь лишил его слуха и голоса. Он искупает свои грехи горбом своим.
— Горбом, значит. В смысле, тяжким трудом? А дров наколет? — пришел к небезынтересному умозаключению мужик и усмехнулся. Горм молчал, как и положено глухонемому.
— Наколет. Я попрошу его об этом.
— Ладно, заходите. Но учтите, кормить вас нечем. И спать сможете только на полу. У меня пять детей.
Мы вошли в дом. Хозяин зажег лампаду и рассмотрел нас получше. Уж на кого-кого, а на странствующих монахов мы не походили.
— А где твоя ряса, брат Фома? — спросил у меня мужик.
— В рясе далеко не уйдешь, — ответил я, — а нам приходится путешествовать. Неужели форма так важна для тебя?
Мужик не спорил. Я оглядел дом, состоящий из одного помещения с топчанами, столом и печью. Вот и все имущество. Да, спать и вправду придется на полу.
* * *
Рано утром, на рассвете, меня и не только, разбудил колокольный звон. Он словно парил над городом, то нарастая, то слабея.
— Все на площадь, — проворчал хозяин дома, поднимаясь и будя жену, — я пойду, а ты с детьми — в поле.
— Я тоже пойду, — сказал я. Горм поднялся, — нет-нет, брат Гавриил. Я один.
К чему этот звон, я в принципе догадывался. Но хотел посмотреть, для поднятия самооценки. Потому и пошел на площадь. Один, без Горма, которому я велел наколоть дров и ждать меня за воротами. Ибо одному мне будет легче остаться незаметным.
Колокола звонили, открывались двери, ручейки людей вытекали на улицы, превращаясь в реки и впадали в своеобразное озеро — в центре города, возле замка лорда.
Когда на площади стало тесно, на специальный помост поднялся человек со свитком в руках. Развернул его и во весь голос завопил:
— Жители славного города Лейксайда! Подданные и вассалы
Пресветлого и Премудрого Лорда
Кильбурна Лейксайдского! Опасный злодей объявился в нашем славном городе! Вор Томас Торренс и его сообщник, презренный язычник и варвар Горм, продали душу за презренное золото! Они пошли против Бога и Святой Церкви, подняли руку на святого паладина, подло скрывшись от него. Святая Церковь и Пресветлый и Премудрый Лорд Кильбурн Лейксайдский призывают народ покарать злодеев. За их головы Святая Церковь отпускает грехи, а Пресветлый и Премудрый Лорд Кильбурн Лейксайдский освобождает от налогов на год. Да прибудет Всевышний с нами!
Толпа восторженно взревела, стремясь повторить за глашатаем. А я пошел, мне стало противно. Не люблю толпу, честное слово. И дело не только в том, что я индивидуалист. Просто когда куча народа высказывает такое неправдоподобное единство — жди беды.
У одного в доме — шаром покати, у другого разбойники по дороге отобрали весь товар, у третьего сын угодил в подвал, за то, что назвал Пресветлого и Премудрого Лорда дармоедом. Но все об этом забыли, всем хочется чувствовать себя, если не героями, то хотя бы частью чего-то великого.