Кисть Аида
Шрифт:
Я повторил то же самое со второй грудью. Мои пальцы в это время скользнули вниз, к ее бедрам. Я задрал край трусиков и коснулся ее там. Она была мокрой. Безумно мокрой. Смазка текла по внутренней стороне бедра, смешиваясь с капельками пота.
— Ты течешь, как река, — прошептал я, вводя один палец внутрь. — Узкая. Горячая. Ты девственница?
— Нет... — выдохнула она. — Давно не было...
— Тем лучше. Будет тесно.
Я добавил второй палец. Она всхлипнула и выгнулась навстречу моей руке. Ее стенки сжались вокруг моих пальцев — туго, горячо, влажно. Я двигал ими медленно, растягивая
— Ты чувствуешь это? — спросил я.
— Да...
— Это твое тело признает меня. Даже если твой разум еще сопротивляется.
Я вытащил пальцы и поднес их к ее губам.
— Попробуй себя.
Она подчинилась. Ее язык скользнул по моим пальцам, слизывая собственную смазку. От этой картины мой член затвердел до боли. Я расстегнул брюки и освободил его. Головка налилась почти до черноты, смазка блестела в тусклом свете свечей.
— Возьми в руку, — скомандовал я.
Она обхватила мой член пальцами. Холодными. Дрожащими. Неумелыми. И это было лучше всего, что я когда-либо чувствовал. Ее большой палец провел по головке, размазывая каплю.
— Смотри мне в глаза.
Она подняла взгляд. Серый в черный. Жертва и хищник. И я вошел в нее.
Одним движением. До упора. До самого основания.
Она вскрикнула. Ее ногти впились в мои плечи. Я замер на секунду, давая ей привыкнуть к моему размеру. Ее стенки сжимались и пульсировали вокруг меня, и это было лучше любого оргазма, который я испытывал раньше.
— Ты моя, — прошептал я, начиная двигаться. — Слышишь? Моя. Ты была моей в тот день, у ограды. Ты моя сейчас. И ты будешь моей всегда.
Я трахал ее у стены. Грубо. Глубоко. Каждый толчок выбивал из нее стон. Ее голова запрокинулась, открывая мне шею. Я целовал ее, кусал, оставляя метки. Мои руки держали ее бедра, впечатывая в себя с каждым движением. Звук наших тел — влажный, шлепающий — наполнял комнату.
— Кто я? — прорычал я, ускоряя темп.
— Марк... — простонала она.
— Нет. Кто я для тебя?
— Мой... — выдохнула она, и я почувствовал, как ее тело начинает дрожать. — Мой... Аид...
Оргазм накрыл ее с головой. Она закричала — громко, сдавленно, и ее влагалище сжалось вокруг меня в судороге. Это стало последней каплей. Я вогнал член до предела и кончил — глубоко, заполняя ее горячим семенем. Толчок. Еще один. Еще.
Мы стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Мой член все еще был внутри нее, пульсируя в такт угасающему оргазму. Я посмотрел в ее глаза — затуманенные, пьяные от страсти.
— Ты не будешь жалеть, — прошептал я.
— О чем?
— О том, что сказала «да». Я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе боль. Я положу мир к твоим ногам. Но ты — моя. Отныне и навсегда.
Она ничего не ответила. Только прижалась щекой к моей груди, туда, где горела первая руна. И я почувствовал, как по моей коже стекает ее слеза.
Глава 9. Утро после
POV Вера
Я проснулась в незнакомой постели.
Простыни были черными. Шелковыми. Они скользили по моему обнаженному телу, как вода. Подушка пахла им — сандалом, мускусом
и чем-то еще, что я не могла назвать, но узнала бы из тысячи запахов. Его запах.Я открыла глаза и уставилась в потолок. Высокий, с лепниной, с хрустальной люстрой, которая сейчас не горела. Сквозь тяжелые шторы пробивался серый утренний свет. Петербургское небо плакало дождем за окном.
Где я?
Ответ пришел мгновенно — вместе с болью между ног и воспоминаниями, которые нахлынули горячей волной. Повязка, упавшая на пол. Его глаза. Его губы на моих губах. Его руки, срывающие платье. Его голос: «Ты моя». И я, отвечающая: «Да».
Я закрыла лицо ладонями. Щеки горели. Сердце колотилось. Между ног саднило, и это саднение было самым постыдным и самым сладким ощущением в моей жизни.
Я переспала с ним. С человеком, которого боялась. Который, возможно, убил моего отца. Который смотрел на меня из огня пять лет назад. И я... я хотела этого. Я просила об этом. Я кончила на его члене, выкрикивая его имя.
— Боже, — прошептала я в пустоту.
— Бог здесь не живет.
Я дернулась и села на кровати, прижимая простыню к груди. Марк стоял в дверях спальни. Одетый — черная водолазка, черные брюки, волосы влажные после душа. Он держал в руках чашку с чем-то дымящимся и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым. Собственническим. И в то же время — каким-то напряженным, словно он ждал моего вердикта.
— Кофе, — сказал он, проходя в комнату. — Черный. Две ложки сахара. Ты всегда пьешь такой.
Я взяла чашку дрожащими руками. Наши пальцы соприкоснулись, и меня прошило током.
— Откуда вы знаете, какой я пью кофе?
— Я же говорил. Я знаю о тебе все.
Он сел в кресло напротив кровати — не рядом со мной, на расстоянии. Давал мне пространство. Это было неожиданно. После всего, что он делал со мной ночью — грубо, властно, без оглядки, — сейчас он был... осторожным.
— Который час? — спросила я.
— Одиннадцать утра. Ты проспала почти семь часов. Тебе нужно было восстановиться.
— Восстановиться после чего?
— После меня.
Я покраснела до корней волос. Он заметил это и улыбнулся — уголками губ, едва заметно. Но эта улыбка преобразила его лицо. Из жестокого, опасного хищника он на секунду стал просто... красивым мужчиной.
— Я хочу знать правду, — сказала я, отпивая кофе. — Всю. Без недомолвок.
Его улыбка исчезла. Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди.
— Спрашивай.
— Кто вы такой? Чем вы занимаетесь? И почему вы выбрали меня?
Пауза. Долгая. Он смотрел в окно, и я видела, как желваки играют на его скулах. Наконец он заговорил:
— Меня зовут Марк Соболев. В определенных кругах — Марк Аид. Я контролирую семь теневых бизнесов в Петербурге и области. Игорный бизнес, нелегальный антиквариат, частные охранные услуги для тех, кто не хочет светиться. Я не мафия. Я — посредник между теми, у кого есть деньги, и теми, у кого есть проблемы. И да, я убивал. Тех, кто воровал у меня. Тех, кто предавал. Тех, кто пытался убить меня первым. Я не святой. Я даже не хороший человек. Но я никогда не трогал гражданских. И никогда не убивал ради удовольствия.